Елена-арт блог


« Вернуться на сайт
Правила использования Елена-арт блога

30.11.2009

ВРЕМЕННЫЙ МИР

Рубрика: РАССКАЗ О БУДУЩЕМ — admin @ 22:40

К сожалению, данной книги в продаже нет. Ее можно заказать в Москве. Стоимость одного экземпляра 83 рубля Áåçûìÿííûé-1

ВРЕМЕННЫЙ МИР

Входите тесными вратами, потому что широки врата

и пространен путь, ведущие в погибель, и многие идут ими;

потому что тесны врата и узок путь, ведущие в жизнь, и немногие находят их

(Мф. 7, 13-14)

Глава 1. Кафешник

Оставьте их: они - слепые вожди слепых;

а если слепой ведет слепого, то оба упадут в яму

(Мф. 15, 14)

Лето 3*го года от рождества Правителя было жарким и очень сухим. Синоптики говорили, что такой засухи не было уже несколько веков.

- Алееооу! – протяжно откликнулась Вероника.

-Ничка, привет! Выходи! – я, аккуратно примагнитившись к окну Вероники, поправила телефон в ухе, ткнула пальцем в табло и зависла.

Вероника жила на 48 этаже. Высоко, но не очень. Хотя для меня и это было высоко. Я посмотрела вниз, несмотря на то, что Тимофей предупреждал меня, чтобы я этого не делала.

- Не надо лишний раз нервничать, раз боишься высоты! – говорил он, покупая мне лан прошлой весной.

Ланы, миниланы, или, если говорить правильно, минилайнеры, имели самые продвинутые люди. А я, сколько ни ходила к психологам, избавиться от страха перед полетами и всем, что с ними связано, так и не смогла.

Пользоваться ланом просто: достаточно задать нужное направление навигатору, а остальное – дело техники, почти как в допотопных автомобилях. Сложнее с примагничиванием – старинные здания не имеют входных дверей выше первого этажа, а зависать возле окон и сажать пассажира в лан, пользуясь обычными окнами, строжайше запрещено воздушной полицией.

Внизу, как муравьи, мельтешат машины, на которых ездят люди, не имеющие достаточно бонусов для приобретения ланов. Дороги вечно перегружены – кругом, куда ни посмотри, пробки, пробки и пробки, день и ночь, а здесь, в воздухе, ланы спокойно проплывают мимо друг друга. Что поделаешь, Москва – один из самых перенаселенных городов на планете. Вообще, минилайнер – замечательное изобретение! Практически никакой опасности, а в последнее время очень низкий процент аварий. Потому что ланы попросту не приближаются друг к другу более чем на метр, так как самые современные модели оснащены специальным маневратором с ультразвуковыми «ушами», как у летучей мыши. Этот маневратор вовремя переводит лан в свободную плоскость полета. Выше или ниже, вправо или влево – туда, где есть свободное пространство. Столько возможностей для маневрирования никогда не имел ни один из самых навороченных лексусов. Сейчас от автомобилей престижнейших некогда марок избавляются за несколько бонусов, а старые, но еще работающие машины и вовсе бросают на парковках и тротуарах – люди не хотят платить штрафы за загрязнение воздуха и утилизацию. И бомжи – отшельники, или, как их еще называют, религиозники, из глухих пригородов, выкатывают с обочины никому не нужные неповоротливые автомобили и едут в свою глухую неизвестность…

После пожара, случившегося почти шесть лет назад, город на удивление быстро восстановили, построив современные высотки с дверокнами.

- Аська, включайся, отчаливаем! – Вероника, усевшись рядом, кокетливо поправила кислородную маску и, улыбнувшись во весь рот, нажала на пульт, вмонтированный в браслет, находившийся на ее изящном запястье. Дверокно захлопнулось, и мой лан, размагнитившись, полетел в ЦентрОк – к самому классному торговому центру самого крутого города, Москвы.

- Смотри, Аська! – Вероника повертела головой направо, налево и весело засмеялась.

- Классная! – оценила я. Эта маска и вправду шла ей – черная, блестящая, она словно сливалась с ее узким лицом и огромными голубыми, чуть раскосыми глазами. Вообще, Веронике шел черный цвет – к ее смуглому лицу, темно-каштановым волосам, к ее изящным, словно нарисованным бровям.

- Но все равно оставляет следы! Вот везло нашим прабабушкам – жили себе спокойно и горя не знали – ходили по улице, дышали воздухом, как ни в чем не бывало! – Вероника, поморщившись, стянула маску, открыла сумочку и убрала ее.

Достав зеркальце, она потерла щеки и переносицу:

- Ну, вот видишь? – огорченно спросила она. – Здесь две полоски, и тут вмятина! А реклама обещала, что она не оставляет следов! Как хорошо, если можно было бы вообще не дышать!

- Не расстраивайся, через десять минут следов от маски не останется. И наши прабабушки, которые носили очки, тоже ходили со следами от них на переносице ровно десять минут и не жужжали, – успокоила я ее.

- Ага, пока не изобрели контактные линзы. Но меня все равно выводят из себя эти вмятины. Когда же придумают такие маски, чтобы никаких следов на лице не оставалось? – недовольно надула губы Вероника.

Примагнитив лан к одному из свободных дверокон торгового центра, мы с Вероникой вскочили в подлетевший неслышно лифт.

В кафешнике было темно и, несмотря на работавшие во всю мощность кондиционеры, накурено. Я поморщилась – почему-то запах сигарет угнетал меня с самого детства.

Все наши уже собрались: Пашка, Сергей с Лелей и Никита сидели на высоких стульях, пили кофе и грызли сухие пирожные.

Судя по куче пустых капсул из-под кофе, они ждали нас уже давно.

- Ну, вы и ползете! Полчаса уже сидим! – недовольно пробурчал Паша.

Сережа с Олей, как всегда, целовались и нас не заметили. Впрочем, они, ненасытные, не замечали никого, кроме друг друга.

- Мой лан со вчерашнего дня ремонтируется, а Аська еле ползет, – сообщила Паше Вероника.

- Предательница! Полдня ждала, когда ты освободишься! – обиделась я.

- А что, Вероника, ты снова коряво примагнитилась? – ехидно спросил Никита.

- Нет, я лан на перекраску отдала, теперь хочу голубой! – мечтательно протянула Вероника.

- Ну, и что ты хотела рассказать? Зачем нас собрала? – спросил Серега, оторвавшись, наконец, от Лели.

Оля, улыбнувшись, достала серебристый тюбик с блеском для губ.

- Не мажься, а то у Сереги опять расстройство желудка будет – поглощает твою помаду тоннами! – засмеялся Никита.

- Кончай ржать, Никитос! – Вероника, насупившись, поглядела на него и, вздохнув, сообщила:

- Ответили, наконец, на запрос по био!

- Наконец-то! – Паша, присвистнув, отодвинул капсулу с кофе.

Оля выронила помаду, а мне сразу стало ясно, что предчувствия меня не обманули – в последнее время, после Дня рождения Лели, Вероника выглядела какой-то невменяемой.

Я знала ее с детства. Мы росли вместе – я, Вероника, Паша, Оля, Сергей и Никита. Никита был самым старшим, его взяли в семью, когда ему было почти пять лет. Трехлетний Паша – следующий, потом появилась я, мне было полтора года. Еще через полгода усыновили четырехлетнего Сережу, потом новорожденных Веронику и Анну, а еще два года спустя, последней, в нашей семье появилась пятимесячная Оленька, улыбчивая и спокойная (все мы ласково называем ее Лелей).

Нашими приемниками, то есть опекунами, были Эльза и Жека, две лесбиянки. Эльзу мы называли мамой, а Жеку – папой. Так требовалось, и мы с этим не спорили.

Конечно, всегда было интересно, кто наши настоящие родители и есть ли у кого-то из нас кровные братья или сестры, но этого знать было не положено.

Знали мы лишь то, что родители каждого из нас были лишены прав ювенальной юстицией. Ювенальная юстиция – это организация, защищающая права и интересы детей, оберегающая их от негативного влияния родителей. родителей. Ведь не каждый, кто родил, может воспитать ребенка.

Омбудсмены рассказывают, что есть семьи, в которых детям не разрешают иметь телевизор, компьютер, не пускают в школу, запрещают курить и даже заставляют поститься и молиться. Жаль, что некоторые люди погрузились в прошлое до такой степени, что не видят радостей жизни современного мира и не позволяют жить по-человечески своим детям.

Сейчас многие дети растут в приемных семьях. Двое людей, живущие в паре, работают родителями. Обычно это лесбиянки или геи, потому что в таких семьях, по понятным причинам, родных детей быть не может.

Приемники у нас были классные, правда, маму Эльзу лучше было не трогать – она постоянно занималась самосовершенствованием, а вот папа Жека была очень даже добрая. Иногда даже готовила нам яичницу и мазала разбитые колени хлоргексидином.

Мы постоянно находились на пятидневке – сначала в яслях, потом в детском саду, затем в интернате, а на выходные приемники забирали нас домой. Жили мы все вместе, в огромной комнате–студии, потому что мама Эльза страдала клаустрофобией и не могла находиться в маленьких помещениях. Она была художницей, занималась то йогой, то еще чем-то. Везде вечно были раскиданы краски, незаконченные натюрморты, гнилые яблоки, груши, киви, бананы, над которыми всегда кружились мухи – фрукты долго лежали, то по одному, то по нескольку штук, и портились – мама Эльза не разрешала нам их есть.

- Это для натюрморта, – говорила она.

Помню, как однажды в воскресенье, когда папа Жека и мама Эльза спали после вечеринки на огромной, занимающей почти треть комнаты, круглой кровати вместе с гостями, мы с Вероникой (ей тогда только исполнилось четыре года, а мне было уже пять с половиной лет), голодные, наелись желтой краски. Краска, выдавленная на деревянную доску с белилами, была похожа на яичницу, но оказалась невкусной, а нам попало – Эльза оттаскала нас за волосы так, что с тех пор мы не тронули ни одной вещи, не принадлежавшей нам.

То, что нам можно было брать, Эльза складывала в угол за двухъярусную кровать Паши и Никиты – это были ее неудавшиеся натюрморты, на которых нам разрешалось рисовать, облезшие кисточки, засохшие тюбики с остатками краски…

Рисовать я любила и делала это с упоением, сколько себя помню. Самое яркое воспоминание – летний день, когда мы гуляли еще без кислородных масок: ослепительно палящее солнце, папа Жека, лениво посасывающая пиво из банки, рядом носятся Пашка с Никитой, а я рисую на светло-желтом песке. Помню, тогда я нарисовала домик – странный, с угловатой крышей, и сказала Жеке, что хочу в нем жить. Жека почему-то нахмурилась и спросила, где я видела такой дом. Я ответила, что он мне приснился. Никита подошел, посмотрел на мой рисунок и почему-то заплакал. Потом подбежал Пашка и затоптал домик, а Никита оттолкнул его и стал колотить так неистово, что Жека еле оттащила его от Паши, но истерика Никиты не прекращалась. Пришлось звонить психологу, который посоветовал, не мешкая, вызвать скорую. Никита тогда почти три месяца лежал в санатории с неврозом. Вернулся Ник чрезвычайно подавленным, не похожим на себя – он стал каким-то забитым, неразговорчивым и часто подолгу сидел, ни на что не реагируя.

Я почему-то все время вспоминаю этот дом, иногда пытаюсь нарисовать его, но по-настоящему похоже получилось лишь тогда, на песке, когда мне было три года…

- Ну, не тяни! – Никита, затушив сигарету, с интересом посмотрел на Веронику.

Вероника с загадочным видом достала из сумочки папку с какими-то бумагами и, отодвинув рукой капсулы с кофе и пакетики с пирожными, аккуратно разложила их на барной стойке.

Мы, касаясь головами друг друга, молча изучали содержимое документов, и я почувствовала, как дрожь пробежала по спине Никиты, услышала, как всхлипнула Лелька… а потом буквы поплыли у меня перед глазами и я разрыдалась.

- Не плачь, сестренка! – Никита, одной рукой обнимая меня, другой – Олю, нахмурил брови и задумчиво посмотрел на Веронику.

- Да ладно, Никитос, что за нежности. И что делать будете? – спросил Серега, глядя на Веронику.

- Как – что? А для чего, как вы думаете, я затеяла эту разборку?! Биопредков на эвта-усвоение! Хочу нормальную, свою собственную квартиру! Сколько можно снимать эту конуру с допотопным дверокном! – Вероника, округлив глаза, посмотрела на Серегу.

- Ничка, сразу на усвоение? Может, познакомимся с ними для начала? – Никита, подняв бровь и закусив губу, посмотрел на Веронику.

- Зачем? Что это даст? Лишние сопли? Не хочу! Не вижу смысла! Я предлагаю сразу суд. Не зря же юю забрала нас в свое время у этих маразматиков. Смотрите, разве нормальные люди будут жить в такой глуши? Вот, адрес: N-ский район, Светлов, дом 5. Сколько бонусов за землю получить можно? Говорят, там без масок до сих пор ходят, – Вероника досадливо почесала переносицу и достала зеркало.

- Исчезли следы от маски, не волнуйся … сестричка. Вероника … и я хочу познакомиться с био. А ты, Леля? – я повернулась к сестренке, моей самой младшей, родной сестре Ольге.

- Я … я не знаю, – Леля, вопросительно взглянув на Сережу, пожала плечами.

Удивительно было осознавать, что Никита, я, Вероника и Оля – родные люди. Странно, я никогда не чувствовала ни близости, ни особой привязанности к ним, разве что ощущала какую-то смутную ответственность перед Вероникой и Лелей.

Паша и Сергей молчали, глядя на нас. Биомать Паши покончила с собой, когда его, трехлетнего, забрала ювенальная юстиция – эту историю мы узнали в день совершеннолетия Павла, когда он подал запрос.

Каждый выросший в приемной семье имеет право подать запрос, достигнув 21 года, и, как правило, отказов не бывает – омбудсмен дает воспитанникам приемных семей папку с изначальными документами: первое свидетельство о рождении, сведения о биородителях. Информация о биородителях в папке есть непременно, потому как именно биородители оплачивают содержание собственных детей в приемных семьях.

Пособие на Пашу оплачивал его отец, которого Павел нашел и с которым общался.

- Зачем старику на усвоение, он еще здесь пригодится, – рассудил Павел и оказался прав: его биопредок был лауреатом Нобелевской Премии, работал в Лаборатории Усовершенствования и получал неплохие бонусы.

Когда Паша, впервые за много лет после изъятия его из семьи, встретился с отцом и узнал о премии, отец даже пытался рассказать сыну о том, за что его в свое время наградили.

Оказывается, Федор Яковлевич был причастен к разработке биосовместимых наночипов, крохотных капсул, на которых вмещается сигнальная кнопочка, связанная с компьютером в Медицинском Управлении. Самые обеспеченные пациенты поспешили вживить себе такую кнопочку, которая может подать сигнал еще до того, как инфаркт или инсульт в организме начинают набирать обороты. Медицинская компьютерная программа получает уведомление и дает ответный сигнал на дозировку лекарств, которые тоже находятся в этой капсуле вместе с аптечным набором разных самых эффективных средств. Это раньше люди могли умирать во сне от сердечного приступа, а с такой капсулой не только спокойно выспался, но и проснулся уже реанимированным. И только по банковскому счету догадался, что тебя ночью подлечили и рекомендуют пополнить «аптеку» в капсуле.

Рекламную эйфорию первых капсул помнили все. Но Пашин отец говорил, что на самом деле еще старик Фейнман в 1959 году старой эры заявлял примерно так, что «там внизу полным-полно места». «Внизу» – это значит в очень маленьких нанометровых капсулах, в которых работают другие, некие, вроде, квантовые, законы упаковки. Воплощением этой идеи Фейнмана стало превращение многосекционного, по размерам занимающего средний спортзал, компьютера сначала в настольный вариант, потом в блокнотный и, наконец, уже в современный ПМК (персональный микрокомпьютер), встроенный в браслет. И что самое удивительное, чем меньше становился компьютер, тем больше информации в нем можно было уместить. И только лет 50 спустя американцы начали вплотную работать с наночипами, делая целые лаборатории на чипах lab-on-a-chip. Модницы стали мечтать об умных нанороботах с нанорасческами, которые втирались в голову вместо шампуней и укладывали прическу по заданной программе, пока наноманикюрные добавки в ванночках полировали ногти, а нанощетки в растворе для полоскания – зубную эмаль до ослепительного блеска. Нанощетки до сих пор пользуются особой популярностью у курильщиков. Реклама сделала свое дело, и любые устройства, включая недорогие, но очень изящные браслетики, с вмонтированными многофункциональными нанороботами, которые позволяют получить помощь в трудной ситуации, стали вещью первой необходимости и престижа.

Полгода назад, на Дне рождения Паши, Федор Яковлевич, видимо, перебрав виски, начал рассказывать что-то очень заумное о рецепторах, о сверхбыстром контроле за процессами, происходящими на уровне наших рецепторов и обратной связи – тотального, быстрого и полного воздействия на процессы, происходящие на уровне наших рецепторов. Никого, кроме Никиты, это, конечно, не интересовало. Старик сильно волновался и почему-то просил его простить, но внезапно раскис и прослезился, и мы все, кроме Никиты, слиняли – слушать эту пургу было скучно, биопредок нас сильно загрузил, а мы не отличались сентиментальностью. Поэтому остаток Дня рождения Паши отметили здесь же, в кафешнике. Федор Яковлевич, конечно же, не обиделся, и это радовало – готов старик делиться бонусами, и ладно…

В нашей ситуации Никита, я и Вероника не могли получить информацию о био из-за того, что Лельке еще не исполнился 21 год – оказывается, мы из одной семьи, теперь понятно, почему нам так долго морочили голову и каждый раз отказывали в запросе…

А биородителям строжайше запрещалось искать детей и вступать с ними в контакт. Матери и отцы, нарушившие это правило, подвергались аресту и пожизненному тюремному заключению. Жестко, конечно, но правильно – нечего детям нервы трепать, если не сумел обеспечить своему ребенку нормальную жизнь. Родители Сережи, пытавшиеся выкрасть его, находились в тюрьме уже более 11 лет.

Он ждал, когда Леле исполнится 21 год, и, наконец, дождался – можно жениться.

Браки до 21 года заключать запрещалось. Можно было вместе жить, начиная с 12 лет, но регистрировать отношения законом разрешалось только с 21 года. Видимо, потому, чтобы случайно не поженились брат с сестрой до открытия своей «детской папки». Хотя все равно не понятно: ведь иметь близкие отношения можно, начиная с 12 лет, с кем угодно. Главное – соблюдать технику безопасности. О технике безопасности нам рассказывали еще в начальных классах на уроках валеологии, а если кто-то от теории сразу переходил к практике, не достигая 12 лет, этому, как правило, не препятствовали.

Может это и правильно, ведь ранние браки ни к чему хорошему не приведут. Вот, Сережа с Олей вместе уже почти 8 лет – отношения проверенные, можно и жениться. По крайней мере, Серега ни на кого, кроме Лели, не смотрит, хотя в СМИ и везде, сколько себя помню, с детского сада пропагандируется свободная любовь, поэтому каждый знает, что секс – основа здорового образа жизни.

Мы с Тимошкой вместе почти три года. Откровенно говоря, я вообще не понимаю, зачем выходить замуж. Меня и так все устраивает. Я свободна, он тоже. Правда, иногда меня все же расстраивает его: «Я сегодня не приду, Аська», – сопровождаемое приглушенным хихиканьем какой-нибудь незнакомой мне Тимкиной подруги. Но что делать, моя ревность – это пережиток прошлого. Глупо испытывать такие чувства, мы ведь свободные люди. Я, вздохнув, почувствовала что-то похожее на обиду – вот уже три дня Тимофей не приходил ночевать.

- Я против. Я хочу сразу подать на эвтаназию, – Вероника, прервав мои размышления, положила руку на плечо Никиты, а он, откинув длинную челку со лба, отстранился и посмотрел на нас с Лелей:

- Девчонки, я еду туда завтра. Кто со мной?

- Зачем? Вот придурок! – Вероника, изо всех сил стукнув кулачком по столу, нахмурила брови и посмотрела на Лелю:

- А ты что скажешь?

Леля, в который раз беспомощно взглянув на Серегу, пожала плечами.

- Люлек, решай сама. Ты уже большая девочка, – улыбнулся Сергей и поцеловал невесту в лоб, будто замотанный густыми каштановыми кудряшками.

- Ну, Аська, от тебя я такого не ожидала, не думала, что ты пойдешь против меня! – Вероника скривила пухлые губы и покачала головой.

- Ничка, я всю жизнь имела свое собственное мнение относительно чего бы то ни было, просто ты не всегда его замечала, - парировала я.

- Никита, я еду с тобой, – сказала Леля, вставая с Серегиных колен, – во сколько заедешь?

- В половине пятого утра, а за тобой, – Ник повернулся ко мне, – без пятнадцати пять.

Я кивнула, а Вероника, чертыхнувшись, пожала плечами. Потом с презрением посмотрела на нас, тряхнула своими длинными волосами и резко встала, оттолкнув ногой стул, который чуть не упал.

- Вероника, подожди! – Паша схватил ее за руку, но она, отдернув руку, прошипела:

- Моралисты! Если бы твой био тебе бонусов не подбрасывал, наверняка бы его давно на эвта-усвоение отправил!

Паша, вздохнув, вернулся и, забравшись на высоченный барный стул, взглянул на Никиту, сидевшего на низеньком диване, свысока:

- Никитос, зачем тебе это надо? Ясно же, что с твоих ничего не возьмешь – религиозники. Вероника права, разобрались бы с этим делом, и все. Понятно, что делить там особо нечего, – Павел усмехнулся, – но все же, для собственного удовлетворения, надо быстро все обставить и жить спокойно. На мой взгляд…

- Оставь при себе свой взгляд, – перебил Никита, не глядя на Павла.

Прикурив, он кинул Сереге зажигалку.

Несколько минут мы сидели молча. Никита, как всегда, первым нарушил тишину – он был самым старшим.

- До завтра, сестрички, – он одним глотком допил кофе, поставил капсулу на стойку и вышел.

Махнув рукой Нику на прощанье, я тоже было поднялась, но Паша меня остановил:

- Не чудите, ребята. Зачем вам знакомиться со старыми маразматиками? Судя по тому, что они родили столько детей, не сумев воспользоваться техникой безопасности, ясно, что ваши био – больные на всю голову. Продавайте землю государству, она нынче дорогая, и дом. Кстати, какой там может быть дом? Наверняка допотопная развалюха вроде тех, в которых отшельники живут.

Я вздрогнула и посмотрела вниз, на лежащую передо мною салфетку, на которой, как всегда, выводила какие-то каракули. Дом. Я сидела и рисовала дом. Странный дом с треугольной крышей.

в котором лежала молодая женщина.

20.11.2009

ЧЕТВЕРТАЯ ВСЕРОССИЙСКАЯ НАУЧНО-ПРАКТИЧЕСКАЯ КОНФЕРЕНЦИЯ С МЕЖДУНАРОДНЫМ УЧАСТИЕМ «ЗДОРОВЬЕ – ОСНОВА ЧЕЛОВЕЧЕСКОГО ПОТЕНЦИАЛА: ПРОБЛЕМЫ И ПУТИ ИХ РЕШЕНИЯ ». Доклад, вошедший в сборник трудов конференции.

Аборт, или убийство в законе

Есть в нашем обществе один аспект, о котором говорить не принято. Это аборты. Аборт, в переводе с английского языка, означает “прерывание”. Прерывание жизни. Человеческой жизни.
Гиппократ рассматривал плодоизгнание как безнравственный поступок, недостойный врача. В присяге, которую принимали врачи школы Гиппократа, сказано: “+я не вручу никакой женщине абортивного пессария”. В Римской империи женщина и лица, способствовавшие производству аборта, строго наказывались.
Церковь всегда относилась к аборту, как к смертному греху. “Посему и дающие врачевство для извержения зачатого в утробе, суть убийцы, равно и приемлющие детоубийственные отравы” (Святой Василий Великий).
В средние века аборт квалифицировался как тяжкое преступление, аналогичное убийству родственника. В XVI в. почти во всех европейских странах (Англия, Германия, Франция) производство аборта каралось смертной казнью, которая впоследствии была заменена каторжными работами и тюремным заключением. Такое положение сохранилось во многих странах вплоть до первой половины ХХ века.
Теория Геккеля давно канула в прошлое. Если вы помните, основной изобретенный Геккелем закон - это так называемый биогенетический закон, или закон эмбриональной рекапитуляции, гласивший, что онтогенез является рекапитуляцией филогенеза. На человеческом языке это должно было означать, что каждый организм за период своего эмбрионального развития повторяет все стадии, которые его вид должен был пройти в ходе эволюционного развития.

Таким образом, утверждалось, что каждый новый человек, как некогда все живое, начинает свое существование с одной - единственной плавающей в жидкой среде клетки, затем становится беспозвоночным существом, затем рыбкой, затем собачкой, и лишь потом достигает стадии человека.
Ученый совет университета Йены официально признал идею Геккеля несостоятельной, а самого автора виновным в научном мошенничестве, и тот был вынужден уйти в отставку. Вот откуда взялся этот “биогенетический закон”, который и по сей день входит в обязательную программу по биологии для учащихся средних школ.
А каково мнение современных ученых по поводу абортов?
“С точки зрения современной биологии (генетики и эмбриологии) жизнь человека как биологического индивидуума начинается с момента слияния ядер мужской и женской половых клеток и образования единого ядра, содержащего неповторимый генетический материал. На всем протяжении внутриутробного развития новый человеческий организм не может считаться частью тела матери. Его нельзя уподобить органу или части органа материнского организма. Поэтому очевидно, что аборт на любом сроке беременности является намеренным прекращением жизни человека как биологического индивидуума”, - заведующий кафедрой эмбриологии Биологического факультета МГУ им. М. В. Ломоносова, профессор, доктор биологических наук В. А. Голиченков, профессор кафедры эмбриологии, доктор биологических наук Д. В. Попов.
Истина настолько проста, что объяснить необходимость лукавства упрощением или адаптацией научных данных для общего понимания никак нельзя. У человека может зародиться только человек, а не амеба, которая превращается в собачку, а потом в человечка.
Так почему все мы закрываем глаза на эту проблему, даже, скорее, беду? Помните сказку о голом короле Ганса Христиана Андерсена?
На всякий случай, напомню примерное содержание.
Когда-то давно жил-был король, который очень любил наряжаться. Приглашал портных со всего света, покупал заморские ткани - в общем, был озабочен исключительно тем, чтобы одеться как можно роскошнее - в этом был смысл его жизни.
И вот несколько мошенников решили провести короля - они предложили сшить ему необыкновенное платье. Плуты пришли к королю, взяли мерки, задаток - и пропали на целый месяц. Мошенники гуляли и развлекались на полученные деньги, а гонцам, которых присылал король, сообщали, что работают день и ночь, не покладая рук.
Через месяц, явившись к королю, плуты сообщили, что новое платье, из тончайших и невесомых тканей, готово, и предупредили - особенность этих одежд такова: их могут увидеть только самые умные, порядочные и честные люди.
Поставив короля перед зеркалом, мошенники сделали вид, что одевают короля, который, глядя в зеркало, видел себя в нем без одежд.
Закончив, мошенники спросили, нравиться ли королю новое платье?
Стесняясь признаться портным, что он не видит наряда, король посмотрел на придворных, которые подобострастно, с восхищением, заявили, что наряд великолепен и ничего прекраснее они не видели.
Вздохнув, король наградил плутов и сделал их своими придворными портными.
Так и ходил король на балы и приемы в “нарядах, сшитых этими мастерами”, пока один маленький мальчик не воскликнул:
“А король-то голый!”
И тотчас же толпа людей, окружавших короля, сначала тихо, с удивлением, а потом, громко смеясь, начала кричать: “Голый король! Голый!”
Когда же мы, наконец, осмелимся, найдем в себе силы сказать, что король голый? Назвать вещи своими именами? Назвать аборт величайшим злом без компромиссов? Без оправдания? Когда мы осмелимся отказаться от лжеучений в наших школах? От таких лжеучений, которые могут, так или иначе, оправдывать аборт.
Ведь то, что происходит сейчас, происходит с молчаливого одобрения каждого из нас. Но мы об этом не говорим. Почему?
А потому что это неприятно, стыдно. Стыдно вступать в конфликт со своей совестью.
Большинство населения нашей страны абортировали своих детей либо, так или иначе, принимали в этом участие: прежде всего это врачи, сами матери и отцы, а также близкие родственники, под давлением которых были совершены аборты, а также друзья и прочие, считающие, что ребенок не должен родиться. Те, кто делали аборты, презирают многодетных, которые, в большинстве своем, абортов не делают. Именно те, кто делал аборты, и создают стереотип негативного отношения общества к многодетным семьям.
За 15 лет население России уменьшилось на 7 миллионов!
Тогда как для сравнения во времена правления царя Николая II население России выросло на 50 миллионов человек! В то время, каждый 10-й житель Земного шара жил в России.
А сейчас всего лишь каждый 50-й житель нашей планеты россиянин. Как вы думаете, почему?
Потому что тогда абортов не было, и многодетных матерей не унижали. Помните пословицу “Без царя в голове?” Вот, так мы сейчас и живем.
Сейчас многодетные семьи - стыд и позор. Когда многодетность стала позором? Тогда, когда мучимые совестью, пусть подсознательно, абортировавшие своих нерожденных младенцев люди стали презирать тех, кто рожает всех своих детей.
Как можно называть мать, родившую троих-четверых (я уже не говорю о семерых-десятерых детей) презрительно, с ухмылкой - “крольчихой” или ” свиноматкой”? Легко - это норма жизни, так нас и называют. А находясь в стационарном акушерско-гинекологическом учреждении с целью сохранить беременность, я была свидетелем, как женщину, которая пришла делать пятый аборт, врач встретил приветливо и добродушно, со словами: “Вот и наша мать-героиня, снова явилась!”
Шутка? В каждой шутке есть доля шутки. Идет подмена понятий.
Как мы печемся о своем здоровье! Сколько книг, телепередач посвящено этому! Но все это - ложь, фарс. Ежеминутно гибнут дети, которые только начали свою жизнь. За год мы убиваем население огромного города. Культ тела, культ плоти, а об абортах - ни слова, лишь пестрят объявления в интернете, газетах, журналах: “Аборт в день обращения. Безопасно, недорого”.
Представьте, что слова аборт не существует. Как бы звучали подобные объявления: “Убью вашего ребенка в день обращения. Безопасно, недорого”.
Расставьте приоритеты, поймите, что главное, а что второстепенное, потому что эта проблема затмевает собою все.
Например, наркомания - это, безусловно, тоже проблема. Но в связи с тем, что наркотики в России официально запрещены, существует служба по борьбе с незаконным оборотом наркотиков, наркоманов среди населения мало. А представьте, что было бы, если б наркотики продавали в каждом киоске?
Запретите аборты. Создайте специальный отдел по борьбе с криминальными абортами - и вы увидите, что женщин, делающих аборты, будет такой же процент, что и наркоманов.
У нас сейчас ввели ювенальную юстицию. Так почему бы ювенальной юстиции не защитить права нерожденных детей? Приставьте омбудсмена к каждой женщине, которая берет направление на аборт. Пусть сначала родит ребенка, коль скоро он уже существует, а потом решает, нужен ей этот ребенок или нет! Если не нужен - пусть отдаст в детдом или в приемную семью, но сохранит ему жизнь!
Запретить матери убивать своего ребенка - неужели мы в нашем обществе не можем это себе позволить? Этого не было никогда, 20 век поломал все. Все обставили так, чтобы люди смирились с якобы общественным мнением.
Человек, равнодушный к злу, побеждается им, он сдается. Такого зла, как за последний век, не было за всю историю ни нашей страны, ни мира, потому что люди убивают своих детей, мирятся с этим, заглушают голос совести, перечеркивают свое будущее.
Никаких компромиссов не может быть. Каждый из нас согласится с тем, что только преступник убьет ради собственного благополучия своего ближнего, так почему же мы миримся с тем, что мать убивает свое дитя из-за того, что она (возможно) не сможет его прокормить? Это ли не бред?
Кого мы воспитаем? Каким будет следующее поколение, воспитанное во лжи?
Статья 20 нашей Конституции гласит: “Каждый имеет право на жизнь”. Так давайте действовать согласно конституции, а не лгать! Одно маленькое дополнение: “имеет право на жизнь с момента зачатия” изменит все!
Запретите аборты, и Россия начнет рожать своих детей, а не убивать их. Если в нашем государстве такого понятия как “аборт” не будет - по крайней мере, люди одумаются - может, лучше родить?
Каждый знает, что аборт, даже медицинский, в условиях стационара, это всегда риск, иной раз вплоть до летального исхода.
Будут делать аборты подпольно? Возможно, но если женщина хочет убить своего ребенка, почему мы, налогоплательщики, должны способствовать этому?
Если она готова рисковать своей жизнью и здоровьем из-за нежелания становиться матерью уже существующего ребенка, то это ее проблемы. Почему мы должны ей помогать и сочувствовать? Не надо нам этого навязывать! Это не наш выбор!
А если одна из них умрет от подпольного аборта, это будет ее выбор.
Давайте защищать тех, кто хочет жить, а не тех, кто убивает!
Если мы вспомним историю нашей великой Родины, то поймем, что никогда враг внешний не мог победить Россию.
Наша страна всегда падала и разрушалась изнутри. Победить нас можно только изнутри, не в результате борьбы, а в результате молчаливого равнодушия и согласия.
Когда мы все перестанем мириться с этим злом, когда будем бороться? Так ли поступали патриоты России? Мирились ли со злом? Нет, никогда не мирились! Почему же молчим мы? Давайте вспомним трагедию Беслана - никто не остался равнодушным, все признавали это вопиющим злом.
А у нас каждый день хуже Беслана и никто, практически никто об этом не говорит. Каждый день своими руками мы уничтожаем детей столько, сколько можно разместить ни в одной только бесланской школе вместе с детскими садиками.
Наше мирное время залито кровью. Признавая произошедшее в Беслане трагедией, почему мы не восстаем против абортов, почему наша совесть молчит, ведь это зло, которое поразило нашу страну изнутри.

Террористические угрозы вызывают опасения и озабоченность на самом высоком уровне, терроризм имеет вселенские масштабы, но террор против собственных детей тоже имеет государственные масштабы, но почему-то не вызывает такой озабоченности. Потому что он скрытый? Государство, которое не может защитить своих детей, может ли противостоять терроризму? Не террористы нас победят - мы сами себя погубим, если не прекратим убивать наших детей.
Чего мы боимся, когда молчим и избегаем этой темы, темы аборта? Ведь аборт - зло высшей степени его проявления - мать, убивающая свое беззащитное дитя ради собственного благополучия!
Все остальное, когда говорят “Да, я тоже против абортов, но иногда, в некоторых случаях, лучше сделать аборт+” - извините, чушь. Этих: “но иногда” можно придумать тысячу - было бы желание.
Возможно ли представить, что ради того чтобы выжить надо убить своего ребенка, которому год, два, пять, пятнадцать? Большинство матерей предпочтут скорее сами умереть, но спасти ребенка. Но нерожденные дети УЖЕ существуют, как и рожденные.
Аборт - это понятие навязанное, раньше подавляющему большинству людей не приходило в голову подобное - убить родного ребенка, не важно в утробе он, или уже появился на свет
Да, во все времена были единичные случаи умерщвления родителями своих детей, но эти случаи - исключения. Во все времена покушение на человеческую жизнь осуждалось обществом.

Единственным проявлением в истории так называемого “естественного” отбора, была политика нацистской Германии по отношению к инвалидам, цыганам, евреям и другим “неполноценным”. Эта политика была осуждена на Нюрнбергском процессе, а сегодня вполне нравственно рассуждать о том, стоит ли, как выражаются некоторые, “плодить нищету или сделать аборт”, давать жизнь больному ребенку или избавиться от него. Какова вероятность того, что ребенок родиться больным? Существуют ли врачебные ошибки, когда на поздних сроках абортировали совершенно здоровых детей? Безусловно, но врачи за неправильно поставленный диагноз, повлекший за собой смерть ребенка, ответственности не несут.
Предыдущие поколения жертвовали своей жизнью ради других - только на таких примерах можно вырастить нормальное здоровое общество.
“Пусть лучше я умру, чем кого-то убью или послужу орудием или соучастником убийства” - этого понятия в современной России, к сожалению, нет, так как мы живем в обществе лжи, когда мать - заказчик, врач - убийца-профессионал. Мы вырастим поколение людей, у которых не будет границ совести, которые будут считать, что любые средства хороши.
Необходим запрет абортов.
А пока аборты разрешены, мы не должны молчать. Пусть каждый, на своем месте, окажет сопротивление убийству детей.
Буклеты, листовки, брошюры, плакаты, наклейки “В защиту жизни нерожденных детей” можно взять бесплатно в нужном количестве в ПМПЦ “Жизнь”.
Вы бухгалтер? Повесьте плакат “В защиту жизни”, положите под стекло брошюры и календарики. Вы певец? Спойте песню о нерожденных детях! Вы врач-терапевт? Положите у себя на столе буклеты и раздавайте пациентам - многие из них, возможно, до сих пор верят в теорию Геккеля. Вы поэт? Напишите стихотворение об ужасе, творящемся в нашем мире! Вы водитель? Предлагайте брошюры пассажирам, повесьте наклейку в салон! Вы художник? Нарисуйте картины в защиту жизни! Вы пенсионер? Разложите брошюры в почтовые ящики близлежащих домов! Стесняетесь? Сделайте это под покровом ночи!
Мы можем так унизить, заклеймить позором абортарии, что они закроются, потому что это позор - врач, который лишает жизни беспомощных детей. Ему должно быть стыдно сказать что он - врач, ему должно быть стыдно смотреть людям в глаза.
Король голый. Кучка плутов навязывает нам понятия о нравственности, о добре и зле.
Не проходите мимо. Не молчите. Молчание - это всегда согласие. Согласие ни с чем иным, как с убийством.

Сайт работает на WordPress