Елена-арт блог


« Вернуться на сайт
Правила использования Елена-арт блога

22.09.2009

Доченьки. Рассказ. - продолжение

Рубрика: Доченьки — admin @ 20:23

Алексей ходил с потемневшим лицом. Мне было безумно жалко Лешку и бабушку, но я и Алексей сошлись на мысли, что жизнь ребенка стоит того. К тому же мы решили никому никогда не рассказывать о том, что Алексей не отец этому ребенку, чтобы ни у моей мамы, ни у бабушки не возникло искушения советовать нам отказаться от малыша и чтобы впоследствии ребенок не чувствовал бы себя сиротой. А прощать или не прощать измену мужа – это уж мое личное дело, сказала я бабушке и Свете, которые не прекращали давать мне советы.

В мае Вика родила очаровательную девочку. Все оказалось просто - Вика оформила отказ от ребенка в пользу отца и у нас появилась Машенька.

Бабушка, увидев, как я переглаживаю пеленки и мои намерения насчет девочки серьезны, обиделась настолько сильно, что собрала свои вещи и в тот же день уехала под Нижний Новгород, к тете Вале.

Защитить диплом нам помогла Светка, которая была в шоке от происходящего, но все-таки терпеливо сидела со всеми детьми – с Ромкой, Мишей, своей Ксюней и новорожденной Машенькой.

Маша оказалась очень спокойной девочкой, словно чувствовала, что она в этом доме на правах гостя, будто бы понимала, что нам сейчас совсем не до нее – защита диплома. К тому же уехала бабушка, а Ромчик с Мишаней как назло без конца все раскидывают – вытаскивают посуду из кухонных шкафчиков, вываливают одежду из комода, рвут тетрадки с нашими с Лешкой лекциями, а Ромка умудрился разрисовать титульный лист моей дипломной работы.

Машеньку я полюбила сразу. Я смотрела на крошечное личико, и сердце мое сжималось от мысли, что ее могло бы не быть. Я чувствовала, что она – моя дочь, моя – я выносила ее сердцем, что просто произошла нелепая ошибка, и моя Манюня была выношена в животе другой женщины. Она даже похожа была на меня: те же темные кудряшки и карие глаза. Впрочем, Вика тоже была кареглазой, а волосы всегда осветляла.

На мою радость, Вика ни разу не попыталась увидеть дочь, и после защиты диплома мы больше не виделись.

Оставшуюся часть лета мы с Алексеем провели с детьми, я даже нашла время обойти всех врачей и устроить Рому и Мишу в садик. Леша занимался поиском работы, но долго искать не пришлось – ему предложили хорошее место по специальности.

Наступил сентябрь. Эта осень была одной из самых счастливых и спокойных в моей жизни. Утром Алексей отводил сыновей в садик, вечером, после работы, забирал, а мы с Машенькой оставались вдвоем. Маша ползала по квартире, а я успевала и постирать, и приготовить, и даже сшить детишкам красивые одежки. Шить я любила с детства – все мои куклы были необычайно красивы благодаря мне и маме, которая терпеливо учила меня пользоваться иголкой, а потом и швейной машинкой.

Часто ко мне заходила Света, которая тоже «разгрузилась» - последовала моему примеру и отдала в садик Ксюшу. Она рассказала, что ее муж, Кирилл, подумывает об открытии собственного бизнеса – чрезвычайно популярные джинсы пользуются огромным спросом, но есть сложности: где закупать, на что, как привезти?

- А зачем везти? - спросила я и протянула очаровательные джинсики, которые закончила дошивать час назад:

- Это Мишкины, а Ромчик в своих уже неделю ходит в сад! - гордо сказала я.

Вечером Света пришла к нам всей семьей – Ксюня сразу бросилась в детскую к мальчишкам, а Кирилл схватил и стал поглаживать и ощупывать джинсы, внимательно осматривая каждый шов. –

- Ни фига себе! Отпад! Где ты такую ткань достала? - он посмотрел на меня горящими глазами.

- Ну ты чего, Кирюх, с луны свалился? В «Мире Тканей» есть все, что угодно, даже лейблы! - пожав плечами, ответила я.

Спустя несколько месяцев «американские» джинсы моего производства лежали почти во всех московских комиссионных магазинах. Вернее, никогда не лежали – их покупали в тот же день. Света ездила за тканью, забирала детей из сада, кормила Машеньку из бутылочки, а я шила, шила, шила…

Бабуля, неожиданно вернувшаяся когда Машуне исполнился годик, какая-то слишком умиротворенная и спокойная, рассказала, что соседкой тети Вали оказалась матушка, которая со своим мужем - священником, тремя детьми, старенькой мамой и двумя собаками жила в соседнем доме. Оказывается, бабушка и матушка Наталья подружились и бабуля стала регулярно посещать храм. Вместе с бабушкой в доме появились иконы, чистота и пироги. Бабуля, похоже, приняла Машеньку и простила Алексея.

Когда Ромка пошел в первый класс, у нас уже была своя небольшая фабрика - Кирилл арендовал подвал на соседней улице. Я инструктировала работниц и помогала им, если возникали сложности. Проблем со сбытом не было – Кирюха в продажах был «как рыба в воде», ну и я, соответственно, занималась своим любимым делом.

А вот Светлана, закончившая педагогический, так никуда и не устроилась – платили мало, а «горбатиться за три копейки», как она выражалась, в ее планы не входило. Тем более, что Кирилл приносил домой достаточно много денег – уже был сделан ремонт, куплены две машины, спальня «Кармен» и кухня из дуба. Я стала замечать, что от подруги часто пахнет алкоголем.

Мы тоже жили неплохо – Леша работал, а у меня хватало время и на детей, и работы стало меньше – швеи, которых нанял Кирилл, работали хорошо, а те, кто работал плохо, постепенно отсеялись.

Благодаря моей работе мы с детьми каждое лето ездили на море. Обычно добирались на поезде, но в то лето решили самолетом – пусть денег больше уйдет, но три лишних денька дети на солнышке погреются, а не будут трястись в душном купе. Мишаня, боявшийся почему-то самолетов как огня, устроил настоящую истерику – плакал, стучал кулаками – не поеду, и все! Убедила его бабушка. Она вложила Мише в ладошку иконку со словами:

- Это Архистратиг Михаил, твой Ангел-Хранитель, Он спасет тебя от любой беды. С ним ничего не бойся.

- Правда? - спросил Миша, с надеждой и удивлением глядя в глаза бабушке.

- Вот увидишь: ничего не случится, - заверила его бабуля.

Мишенька весь полет сжимал в руке иконку и, когда мы сходили с трапа, он выглядел изумленным и счастливым. С тех пор Миша с иконой не расставался, разве что в садик ее не брал, но войдя в квартиру, сразу бежал к иконе, становился на колени и шепотом рассказывал, как прошел его день.

Через год, когда Миша пошел в первый класс, я почувствовала неладное – Кирилл не появлялся полмесяца и, похоже, дальше решил все делать без меня.

Света, зашедшая в гости, лишь подтвердила:

-Ну да, коллектив у него дружный, девчонки работают и уже вполне могут справляться без тебя. Зачем ему лишние деньги тратить – тебе платить?

Я выслушала ее монолог молча, подперев ладонью щеку, едва сдерживая слезы.

Вечером пришел Лешка, обнял меня и сказал:

- Солнышко, не расстраивайся! Я-то работаю! Ну не поедем больше в Сочи и не купим, как у Светки, «Кармен», у нас и так все есть, правда?

Я согласилась и поняла, что действительно, ничего страшного не произошло – подумаешь, потеряла работу. Главное, что все мы живы и здоровы.

Прошло почти десять лет. Дети подрастали, Ромка заканчивал школу, серьезно занимался боксом, бренчал на гитаре, встречался с девушкой из параллельного класса, иногда гулял допоздна, из-за чего мы с бабушкой сидели на кухне до его прихода и пили валокордин. Миша, после того случая с иконой, сильно изменился. Из беззаботного мальчишки он превратился в серьезного маленького мужчину. По воскресеньям ходил с бабушкой в храм, на службу, а год назад стал алтарником. Решил, что когда вырастет, непременно будет священнослужителем. Бабуля им очень гордилась. С Машенькой не было никаких проблем – ласковая и послушная, она отлично училась, сама ходила в музыкальную школу, пыталась шить и с удовольствием помогала мне и бабушке по хозяйству.

Соседка Светлана и ее муж Кирилл уже лет пять или шесть жили очень бедно – фирму пришлось закрыть по каким-то неизвестным мне причинам через год после того, как я вынужденно уволилась. Мы почти не общались. В последние года два они, не прекращая, пьянствовали, и мне было очень жаль Ксюшу, иногда она даже ночевала у нас. Девочке жилось трудно. Никто о ней не заботился, не проверял уроки, а полгода назад она, похоже, связалась с какой-то сомнительной компанией. В последнее время мы даже старались не пускать Ксению к нам – после ее ухода в доме всегда что-то пропадало. Я думала, что девочке нечего есть, и скрывала от Лешки пропажу золотого перстня с сережками, а бабушке, которая давно искала свой кулончик, говорила, что я где-то на днях его видела, то ли в комоде, то ли в шкатулке…

В один из вечеров, около полуночи, мы с Лешкой возвращались из гостей. На лестнице сидела Ксюша и горько плакала, ее худенькие плечи сотрясались от рыданий. Быстро протолкнув Лешу в квартиру, я подошла к девочке и обняла ее.

- Ксюнь, ты чего? Что опять случилось? Пойдем к нам?

Ксения обхватила меня и зарыдала еще сильнее. Спустя полчаса, немного успокоившись, но, все еще всхлипывая, Ксения, стуча зубами о края чашки с чаем, призналась, что беременна и срок – всего лишь два месяца. Кто отец ребенка, она не знает – встречалась сразу с несколькими… Родители не в курсе, да если бы и узнали, денег на аборт бы не дали, потому что их, денег все равно нет… Я слушала и делала вид, что протираю стол – терла, терла непослушными руками стирала несуществующие пятна и не знала, что ответить девочке.

- Ксюнь, давай поговорим утром, - в конце концов сказала я фальшиво-бодрым голосом.

Уложив ее, я привычно открыла новый пузырек валокордина. Все уже давно спали, а я понимала, что не усну – буду думать о Ксении, которая росла с моими сыновьями, на моих глазах, и о ее ребенке. О том, увидит ли он это солнце. Это небо. Будет ли хохотать над незадачливым Волком из всеми любимого «Ну, погоди!» Прочитает ли сам, без помощи, первое слово. И интересно, в каком возрасте он, этот ребенок, впервые полюбит? Этот ребенок. Он уже есть, он уже два месяца существует! Несмотря на то, что еще вполне можно успеть сделать аборт. Со Светкой, мамой Ксении, говорить бесполезно – она совсем спилась, да и в былые времена ее отношение к аборту было такое же, как у многих – как пойти, например, и удалить ненужную бородавку. Обхватив голову руками, я сидела до рассвета и думала о том, что можно сделать, чтобы малыш остался жить

За час до звонка будильника я разбудила Лешку. Мы сели и я, морщась от слишком крепкого (чтобы взбодриться) кофе, поведала ему о случившемся.

- Ань, откровенно говоря, не знаю, что тут можно сделать. Я без понятия. Подумай сама – если даже мы с тобой поступим так же, как с Манюней, если я признаю себя отцом ребенка Ксеньки, меня просто посадят! Ей же всего пятнадцать лет!.

- Тогда Ромка! - воскликнула я.

- Аня. А ты уверена, что ребенок Ксении будет нормален? Ты знаешь, с кем общается Ксенька? Это уже не та шустрая смешливая малышка, которая все вечера напролет после детского садика просиживала у нас! И Ромка, Ань, это совсем не я…

Отодвинув чашку с недопитым кофе, я встала и пошла будить Рому. Поднимала я его минут десять. С трудом проснувшись, Роман, в плавках, потирая глаза, сел на табурет:

- Ну что у вас случилось?

Я молча вынимала посуду из посудомоечной машины, пока Алексей говорил – рассказывал про ситуацию Ксении, умолчав, естественно, о нашей Маше. Когда Леша закончил, Ромка обалдело спросил:

- Да вы чего? Я же с Настькой уже три месяца встречаюсь! И зачем мне это надо, вообще?

- Ром, ты потом тоже откажешься от ребенка, а мы оформим опеку без проблем, как кровные дед с бабушкой!

- Не, вы сдурели совсем! Зачем вам это надо?

- Малыша спасти надо, - терпеливо сказала я.

- Да знаете, сколько абортов делают? Всех не переспасаешь! А Ксюха вообще наркоманка! Вы что обалдели? Зачем вам урод нужен?

- Как наркоманка?- ошалело спросила я.

- Ты что – не в теме? Мам, ну ты ваще с луны свалилась, - Ромка посмотрел на меня с какой-то жалостью, - в общем, я в этом не участвую.

- Я согласен - в дверном проеме стоял бледный Миша, который, видимо, давно проснулся и слышал весь наш разговор.

- Ну, вы больные! - Ромка встал, отодвинул ногой табурет и вышел из кухни, сильно толкнув брата плечом. Миша не пошевелился.

Я подошла и обняла своего младшего сына, а Алексей угрюмо встал, молча собрался и ушел на работу.

Дальше начался кошмар. Проснувшаяся Ксения, избегая разговоров о беременности, начала просить у меня деньги, я предлагала ей еду, предлагала купить одежду, но она просила денег, не объясняя, впрочем, на что.

- Что, Ксюх, на дозу надо? - Ромка, скрестив руки на груди, смотрел на Ксению с презрением.

- Дурак! - зарыдала она, и я вытолкнула Рому из комнаты.

Ксения билась в истерике, и я не знала что делать. Через 5 минут вновь зашел Ромка и протянул распечатку:

- Мам, вот адрес и телефон наркологической клиники, скачал из интернета. Звони. Если реально хочешь ей помочь.

Спустя несколько часов, определив Ксению в клинику и поговорив с врачом, я заехала за Лешей. Мы сели в китайский ресторанчик и я начала рассказывать. Ксения, как сказал врач, вполне может вылечиться. «Стаж» небольшой – месяца три. Дозы маленькие. Лечение, правда, стоит недешево. По поводу беременности – сделали ультразвук, срок, оказывается, уже четыре месяца, а не два, как говорила Ксюша. То есть она скрывала от меня реальный срок, надеясь получить деньги на аборт.

- На аборт ли? Может, на дозу? - спросил Алексей.

Я, вздохнув, промолчала и через пару минут закончила рассказ, обрадовав Лешку, что с малышом скорее всего все в порядке, видимых отклонений нет. Обещали ставить капельницы, чтобы «поддержать» ребеночка. Навестить можно дня через три.

В четверг я сидела у Ксении в палате. Она с ненавистью смотрела на меня, покусывая уголок пододеяльника, и я не узнавала милую девочку, с которой играли в прятки мои мальчишки.… Не буду пересказывать весь наш с ней разговор, он был слишком долгим, скажу лишь, что мы договорились о том, что Миша признает себя отцом будущего ребенка, что Ксения, выписавшись из клиники, уедет к тете Вале под Нижний Новгород, подальше от компании наркоманов, а перед родами вернется в Москву. Я была счастлива, что мне удалось убедить Ксению сохранить жизнь малыша.

Бабушка, конечно, узнала обо всем случившемся. Сказать, что она очень переживала – это не сказать ничего. Оказалось, что настоятель храма благословил Мишу поступать в Духовную Семинарию после окончания школы, чтобы он стал священником, а теперь, из-за произошедшего, это невозможно. Бабушка настолько была потрясена этим, что попала в больницу с сердечным приступом. Ромка злился на меня. Алексей – тоже, хотя не показывал вида. Он очень уставал в последнее время, а тут еще деньги, отложенные на покупку новой машины, пришлось потратить на реабилитацию Ксении. Миша был молчалив, выглядел совершенно подавленным, но не отказался от своего «отцовства». Приходил из школы, и, переодевшись, уходил в храм, возвращался домой вечером, зажигал лампадку и долго молча стоял перед иконами. Я пыталась поговорить с ним, но он отвечал односложно, и беседа как-то сама собою прекращалась. Одна лишь Машенька поддерживала нас с Алексеем. Она ездила в больницу к бабушке, мыла посуду, и, за что я была ей очень благодарна, садилась рядом, обнимала меня, и мы с нею долго сидели, разговаривая о чем-то незначительном…

Через три недели мы с Лешей забрали Ксюшу из больницы и отвезли ее в деревню. Купили компьютер, чтобы ей не было одиноко. Тетя Валя, мамина сестра, и матушка Наталья, которым я передала все рекомендации врача, обещали присмотреть за Ксенией. У матушки Натальи две старшие дочки были ровесницами Ксюши, и я надеялась, что скучать она не будет.

Прошло два месяца. Ксения поправилась, порозовела – деревенская жизнь пошла ей на пользу. Она увлеклась плетением корзин – муж тети Вали подрабатывал таким образом. Ксения плела смешных куколок, соорудила для них домик.

Бабушка вышла из больницы осунувшаяся и бледная, как мел. Со мной, Лешей и Мишей практически не разговаривала, сидела, закрывшись в своей комнате. Общалась только с Ромкой и реже – с Машенькой.

Когда Ксения была уже на девятом месяце, она звонила нам каждый день, порой по нескольку раз, говорила, что скучает по дому, по маме, по Москве и мы с Лешкой смилостивились и решили ее забрать пораньше, чем планировали – вроде все было нормально, срыва не предвиделось.

Если бы я могла знать, что делаю это зря! На другой день после нашего приезда, вечером, Ксюши не стало. Она, вопреки моим предупреждениям, встретилась со своей компанией, где ей предложили «дозу», а она не отказалось. От наркотика Ксения впала в кому и умерла через несколько часов, а ребенка чудом спасли. Малышка появилась на свет очень слабенькой, но выжила, несмотря ни на что.

Мы с Лешкой легко удочерили Ксюшину дочку, ведь Миша официально подтвердил себя отцом новорожденной девочки и передал опеку над ней нам, так как являлся несовершеннолетним. Света и Кирилл беспробудно пили, и их ничего не интересовало.

Сейчас, пять лет спустя, весь пережитый кошмар воспринимается уже не так остро. Расчесывая непокорные ослепительно-белые волосы пятилетней Катюши, нашей с Лешкой любимицы, я не понимаю, как могла жить раньше без моей ласковой девочки, без моей доченьки. Какая была бы жизнь, если б ее не было? Не знаю.

Наша Машенька выросла красавицей и умницей. Учится только на «отлично», собирается поступать в консерваторию. Она обожает сестричку, заботится о бабушке.

Миша все-таки поступил в семинарию. В следующем году заканчивает. Год назад женился на чудесной девушке. Она – реставратор икон. Через два месяца у нас будет внук. Или внучка.

Рома расстался с Настей, женился на ее подруге, окончил институт, давно работает – ремонтирует компьютеры и неплохо зарабатывает. Живет у жены.

У мамы все хорошо. Приезжает к нам каждые два-три месяца, а раз в год, летом, мы выбираемся к ней.

Бабушка стала совсем старенькая, чаще всего сидит в тишине одна, вяжет, или, просто улыбаясь, смотрит в окно, на наш старый московский дворик, где, медленно кружась, осыпается пух с тополей

О ювенальной юстиции и законе эмбриональной рекапитуляции. - продолжение

Все мы живые люди – устаем, обижаемся, спорим.
Но понимают ли это сотрудники ювенальной юстиции? Может ли омбудсмен похвастаться тем, что он никогда, ни на кого, ни при каких обстоятельствах не повысил голос? Тем, что у него нет абсолютно никаких проблем, в связи с чем на его лице выражение стабильного, непрекращающегося счастья? Или тем, что его дети ни разу в жизни не падали с велосипеда? Не царапались, не ходили в шишках и синяках, не дрались и не ругались ни между собою, ни с другими детьми, тем, что не имели проблем в школе, учились только на пятерки? И, кстати, всегда ли холодильник сотрудника ювенальной юстиции полон продуктов?
Если на все вопросы ответ “да” – замечательно, за вас можно порадоваться. Хотя, на мой взгляд, несколько неправдоподобно. На счет отсутствия каких-либо проблем и полного холодильника – особенно.
Есть у меня как очень богатые, так и малообеспеченные знакомые. У обеспеченных людей холодильник всегда пуст из-за того, что они, как правило, питаются в ресторанах, откуда и приносят ужин своим отпрыскам в одноразовой посуде, а обедают ребятишки в близлежащем Макдоналдсе, куда бегают ежедневно, после школы. Потому что и мать, и отец работают, и возиться на кухне времени нет ни у кого.
Попробуйте, лишите прав этих родителей. В перепуганной насмерть, «сложившей лапки» Америке, возможно, это получится. Но в коррумпированной насквозь России это вряд ли удастся – папа с деньгами и мама со связями «поставят на уши» всю общественность, и плохо придется тем сотрудникам ювенальной юстиции, которые посягнут на права этих родителей.
А малообеспеченные, многодетные родители имеют огромное количество запасов – получают материальную помощь и от соцслужб, и в церкви (большинство многодетных родителей – православные, посещают храм) им дают продуктовые наборы – их холодильники (холодильники, потому что их несколько – они и их получают в качестве матпомощи) полны всегда. Лоджии забиты овощами, которые они сами выращивают, находясь летом в деревне, а в кладовках аккуратными рядами стоят банки с консервированными помидорами, вареньями, компотами, молочные продукты выдаются ежедневно многодетным семьям на каждого дошкольника – в общем, на голодающих малообеспеченные семьи не похожи.
Книгу “Родителей - в отставку!” издательства “Даниловский Благовестник” советую прочитать всем, у кого есть дети, дабы познакомиться с «плодами деятельности» ювенальной юстиции.
“По закону ты никто - только биологический родитель” - ЮЮ защищает интересы ребенка. В законе написано, что ребенок изымается из семьи в том случае, когда его жизни угрожает физическое, психическое или моральное насилие. Но парадокс заключается в том, что родители, действительно жестоко обращающиеся с ребенком, нередко остаются безнаказанными, а страдает тот, кто ребенка любит и заботится о нем.
Пример – история актрисы Натальи Захаровой, которая с трех лет не видела свою дочь. Сейчас Маше уже одиннадцать, и ни обращение к президенту Франции, ни попытка Патриарха Алексия II, пытавшегося помочь Наталье во время своего визита во Францию ничего не дали – ребенка отобрали за «удушающую любовь» - омбудсменам не понравилось, что Наталья купила своей дочери точно такую же кофточку, как у нее – «стирают личность ребенка».
Представьте себе, что Вы запрещаете Вашей 14-ти летней дочери выпивать, краситься и жить половой жизнью. Или не даете своему 13-ти летнему сыну денег на сигареты, либо не позволяете своему 10-ти летнему ребенку сидеть за компьютером круглые сутки. В этих трех случаях Ваш отпрыск жалуется омбудсмену, который находится в каждой школе, и ребенка забирают в приют, до определения его в приемную семью.
«И восстанут дети на родителей…» - сказано в Евангелии (Мф. 10;21).
Забирая старшего ребенка, ЮЮ «прихватит» и остальных детей, даже если Вы кормите грудью, аргументируя это тем, что раз родители одного ребенка воспитать не могут, то не сумеют вырастить достойно и остальных.
А может, Ваш четырехлетний малыш бегал по даче в одних трусиках жарким летним днем, и на его теле остались следы от кустов, в которых он бродил, собирая, скажем, малину. В этом случае воспитатель детского сада заявит на Вас, что Вы, возможно, избиваете своего малыша, к Вам домой неожиданно нагрянет проверка. Несколько человек будут ходить по Вашей квартире и плохо придется Вам, если у Вас нет телевизора или пустой холодильник - ребенка тут же увезут, как бы он не сопротивлялся, а если Вы попробуете выразить протест, Вас увезут в психиатрическую лечебницу.
За содержание Вашего ребенка (детей) в приемных семьях будете платить Вы.
Вот он - страшный бизнес! Беспризорников, бегающих по улицам, ювенальная юстиция не трогает - им это не выгодно. Гораздо выгоднее отобрать детей у добропорядочных родителей, которые кажутся хоть в чем-то подозрительными.
Подозрительных ситуаций может быть великое множество. Недавно мне позвонила одна из учителей: «Это учитель из школы». «Здравствуйте, я вас слушаю» - я, естественно, не поняла что за учитель. «По предмету N», ответила педагог. Но я все еще не понимала – троим моим детям преподают этот предмет разные учителя. «Это учитель Вашего сына!» - голос из телефонной трубки звучал недоуменно-раздраженно. «Уже теплее», - подумала я, как в детской игре «горячо – холодно», и спросила: «Какого сына?» Учительницу, похоже, этот вопрос ввел в ступор: «Вашего сына!!! С Вами все в порядке?».
Со мной-то все в порядке, просто в данной школе учатся двое моих сыновей – откуда мне знать, учитель какого из них мне звонит? Я не ясновидящая – в этот район мы переехали недавно, двое моих детей ходят в эту школу второй год, один – всего две недели…
А вот педагог, похоже, начала сомневаться в моей вменяемости – появился повод доложить омбудсмену о том, что мамаша неадекватна.
Кстати, о ясновидении и прочем – на родительском собрании классный руководитель одного из моих детей радостно сообщила родителям: «Детки подобрались замечательные! Почти нет скорпионов и козерогов – уверена, проблем с ними у меня не будет!». Надо заметить, у меня, как говориться, «челюсть отвисла» - я думала, мои дети ходят в обычную школу, а не в «школу магов и чародеев».
Я глубоко убеждена, что гороскопы – это бред, что мы люди, а не львы, рыбы и козлы и мне неприятно, когда классный руководитель моего ребенка – человек, который оказывает на него влияние, публично рассуждает о гороскопах…
Естественно, делать педагогу замечание я не вправе, родители мило улыбнулись, и собрание продолжилось.
А ведь чего только мы не терпим! Нашим детям до сих пор преподают лжетеории Дарвина и Геккеля!
Основной изобретенный Геккелем закон - это так называемый биогенетический закон, или закон эмбриональной рекапитуляции, гласивший, что онтогенез является рекапитуляцией филогенеза. На человеческом языке это должно было означать, что каждый организм за период своего эмбрионального развития повторяет все стадии, которые его вид должен был пройти в ходе эволюционного развития.
Таким образом, утверждалось, что каждый новый человек, как некогда все живое, начинает свое существование с одной - единственной плавающей в жидкой среде клетки, затем становится беспозвоночным существом, затем рыбкой, затем собачкой, и лишь потом достигает стадии человека. Дарвин сразу же объявил биогенетический “закон” главным (поскольку - единственным!) доказательством своей теории.
Геккель никогда в жизни не занимался эмбриологией, но при первом же взгляде довольно легко “обнаружил” на изображении человеческого эмбриона как рыбьи жабры, так и собачий хвост, причем - одновременно. Кроме того …на выручку пришли художественные способности “ученого”. Отбросив не устраивавшие его картинки из научных монографий, он нарисовал свои собственные, каковыми снабдил свою вышедшую в 1868 году книгу.
В среде специалистов публикация этой книги вызвала шквал хохота и бурю возмущения. Геккелю, как жителю Йены, (родины наиболее точных оптических приборов) предлагалось компенсировать проблемы со зрением при помощи изделий, выпускаемых в его родном городе, дабы убедиться, что никакого хвоста у человеческого эмбриона нет - его позвоночник на всех стадиях развития имеет ровно 33 позвонка, он лишь несколько выдается назад на ранних стадиях из-за отличающейся скорости роста. Голова у эмбриона тоже непропорционально велика, - но это не повод утверждать, что он проходит стадию слона! Также и кожные складки шейно-челюстной области эмбриона не имеют ничего общего с жаберными щелями. Сама мысль, что эмбрион получает кислород при помощи жабр из околоплодной жидкости, могла быть только совместным порождением безудержной фантазии и полной безграмотности.
Ряд ученых впрямую обвинил Геккеля в подлоге иллюстраций и тот был вынужден официально признаться, что “несколько подретушировал картинки, потому что все так делают”…
Ученый совет университета Йены официально признал идею Геккеля несостоятельной, а самого автора виновным в научном мошенничестве, и тот был вынужден уйти в отставку. Председатель антропологического общества, основатель патологической анатомии Рудольф Вирхов, читавший Геккелю лекции в университете, публично признался, что никогда не питал иллюзий относительно умственных способностей своего ученика…”
Вот откуда взялся этот “биогенетический закон“, который и по сей день входит в обязательную программу по биологии для учащихся средних школ.
Будьте терпимы к нам, родителям, многодетным и не очень, уважаемые сотрудники ювенальной юстиции, как терпимы и мы, родители. Обращая внимание на то, как живут дети в семьях, не забывайте наблюдать и отвечать за то, что происходит в школах и детских садах, куда каждый день, кроме выходных, праздников и каникул, ходят наши дети.
Мое субъективное мнение – ювенальной юстиции в России не разгуляться – не те порядки, принципы, жизненные ценности, не то отношение к детям. На западе высшие ценности: благополучие и комфорт, а Россия – это не запад. Вряд ли нормальная русская мать смириться с тем, что у нее отнимут ребенка.
«Я просто подкараулю, и уничтожу тех, кто будет принимать участие в лишении меня родительских прав», - сказала мне вчера одна из моих знакомых, с которой я беседовала о ювенальной юстиции, мама пятерых детей, спокойная и серьезная женщина. «Что, прямо вот так?» - удивленно спросила я и по ее глазам увидела, что она способна на все ради своих детей, ради того, чтобы любить, растить и воспитывать их.
Женщина, не делавшая абортов, в полной мере сохраняет свой материнский инстинкт – такие матери не смиряются, и в России их, как ни странно, много.
Давайте уважать друг друга, дорогие родители, уважаемые омбудсмены и сотрудники ювенальной юстиции. У нас с вами, кажется, общее дело – сделать детей счастливыми

О ювенальной юстиции и законе эмбриональной рекапитуляции.

Ювенальная Юстиция - раздел юриспруденции, связанный с делами несовершеннолетних (защита прав детей и подростков). Используется во многих современных судебных системах стран.
На практике же адвокаты встают между детьми и их родителями, и заповедь о почитании родителей оказывается попираемой
Закон о разрешении абортов отменил заповедь “Не убий”
Ювенальная юстиция отменяет заповедь о почитании родителей.
Наш мир подходит к закату, но в нем предстоит жить нашим детям, внукам. Можем ли мы как-то повлиять на происходящее?
О пользе прививок, как никогда за последние годы, настойчиво, говорили на общих родительских собраниях и в школе, где учатся трое моих старших детей (кстати, в школе уже работает омбудсмен), и в детском саду, который посещает младший – жестко требовали, чтобы все прививки были сделаны.
На общешкольном родительском собрании присутствующим сообщили, что более нельзя дополнительно заниматься с детьми в школе. Было предложено заниматься репетиторством на дому.
Мой средний сын отстает по одному из предметов. Учитель, с которой сын занимался в прошлом году, сказала, что не против приходить к нам домой, и мы договорились об обоюдно удобном для нас времени.
В назначенный день педагог пришла, начала осматриваться, комментировать. Я удивилась – в прошлом году к моей дочери (она находилась на домашнем обучении после аварии) на дом ходили трое учителей, которые, сняв пальто и разувшись, ни на что не глядя, отказываясь даже от чашки чая, проходили в комнату дочери, занимались с ней и так же незаметно уходили.
Я проводила педагога в комнату сына. Позанимавшись положенное время, она начала ходить по квартире. Смотреть все, приговаривая “А это у вас что? А почему у вас в спальне такая кровать? А это чья комната? Младший еще не проснулся? А я бы хотела с ним побеседовать. А где комната младшего? А мама ваша от вас далеко живет? А вы у мамы одна? А сколько брату лет, у него дети есть?”
В этот день к нам в гости ненадолго приехала моя мама, и мы торопились – хотели пойти всей семьей в кафе, чтобы отметить ее День Рождения, да и просто посидеть, поговорить – я не видела ее почти месяц и очень соскучилась. Учительница все не уходила – вроде все было оговорено – и о занятиях, и о проблемах в учебе старших детей…
Проснулся младший сын, которому три года, и она тут же стала с ним знакомиться, что-то спрашивать, заметив между делом, что он очень уж худенький и какой-то странный… Ребенок со сна, в пижаме, жался ко мне и смотрел на незнакомую тетю настороженно.
«Почему он ничего не говорит?», - спрашивала учитель, пытаясь взять ребенка за руку. Я с недоумением ответила ей, что ребенок, вообще-то, только что проснулся – мне показалось странным, что педагог, пришедшая заниматься с моим средним сыном, настойчиво пытается пообщаться с младшим
Говоря откровенно, было неприятно, что посторонний человек ходит по моей квартире, заглядывает в спальню, изучает кровать, на которой спим мы с мужем, задает некорректные вопросы. Я старалась быть любезной, кивала и приветливо предлагала зайти в очередную комнату, отвечала с улыбкой, хотя внутри меня все кипело от возмущения – будь на ее месте кто-то другой (не педагог моего сына) я бы, возможно, ответила резко, по крайней мере, не стала бы обсуждать мою спальню с практически незнакомым человеком.
Учитель давно обулась, меня ждала мама, которой надо было скоро уезжать, рядом стоял малыш - его надо было кормить полдником, старшие дети ждали, когда же, наконец, мы пойдем в кафе, а педагог все спрашивала, спрашивала…
Я несколько раз отходила, намекая, что у меня дела. Подошел муж, ответил на некоторые вопросы.
Наконец, учитель ушла (пришлось дважды открыть входную дверь).
Сопоставив все факты (закон о ювенальной юстиции принят только что), я поняла, что далеко не просто так отменили репетиторство в школе – теперь учителя, работающие на ювенальную юстицию, будут свободно ходить по домам, а придраться всегда есть к чему – стоит только поискать.
Возможно, у меня маразм, а учитель просто милая, доброжелательная и любознательная женщина.
Однако когда она ушла, муж сказал следующее: «Пусть пострадает моя работа, но с детьми я буду заниматься сам и никого в дом с сегодняшнего дня пускать не позволю».
Неделю назад знакомая рассказала, как врач из поликлиники дотошно рассматривала синячок на ручке ее пятилетней дочери и расспрашивала девочку об его происхождении: «Откуда у Ксенечки синячок? Ксенечку наверное мама бьет?».
Бывают ли дети без синяков? Сомневаюсь – с момента, когда малыш впервые встанет на ножки и начнет учиться ходить, он постоянно будет падать и ударяться обо что-либо – проконтролировать это практически нереально.
Мой младший сын приходит из садика в синяках – то о бортик песочницы ударится, то коленку расшибет – я считаю, что это нормально и претензий к воспитателям не предъявляю - ребенок двигается, познает мир. Кстати, он аллергик, на ножках и ручках его часто появляются пятна, происхождением которых интересуются воспитатели – каждый раз я объясняю, что у сына от любого комариного укуса начинается раздражение, как и от съеденной шоколадной конфеты…
Когда старшему сыну было шесть лет, он, находясь в детском саду, сломал руку – но и тогда у меня даже в мыслях не было предъявить претензию воспитателю – напротив, я, как могла, успокаивала расстроенную женщину.
Старшие, как любые нормальные дети, тоже приходят из школы и с прогулок в ссадинах – то в школе на перемене толкнут, и локоть поцарапается о стену, то на детской площадке случайно получат кроссовком в нос, залезая по лестнице, друг за другом – возможно ли предугадать подобное?
Возможно. Если не пускать ребенка в садик, школу, на прогулку, отнести велосипед на помойку. То есть, если лишить ребенка детства.
К чему еще можно придраться? Если родители повышают голос на своих детей – это повод насторожиться? Нет. Зайдите в детский сад в дневное время. Не вечером или утром, когда садик полон родителей, которые отводят и забирают малышей, а в обеденное время. Воспитатели так кричат на детей, что страшно становится – если бы так закричали на меня, я, взрослая женщина, вероятно бы испугалась. Но воспитателей я не осуждаю – попробуйте призвать к вниманию и порядку двадцать малышей! Без резкого оклика это порой просто невозможно.
А на днях один из моих детей пришел домой в слезах – учитель накричала на ребенка так, что я успокаивала его весь вечер. Но жаловаться идти я не собираюсь – не вижу смысла, потому что конкретно этот ребенок в данном предмете соображает туго настолько, что на месте педагога, я бы, возможно, тоже вышла из себя, объясняя одно и то же по нескольку раз. Поэтому, попросив ребенка не обижаться на учителя, а пожалеть его (детей много, а педагог один) я закрыла эту тему.
Уважаемым омбудсменам я бы посоветовала смотреть за порядком не только в семьях, но и в школах, и в детских садах, и быть терпимее к родителям – иной раз повысить голос на ребенка – это наш родительский долг, наше право, и лишать нас его было бы, по меньшей мере, абсурдно, ведь то, что можно учителям, родителям позволено и подавно, не так ли?
А если вы считаете, что кричать на ребенка нельзя ни при каких обстоятельствах, запретите для начала повышать голос на детей педагогов и воспитателей, буфетчиц в школьной столовой и уборщиц – они ругаются на наших детей, иной раз вполне справедливо, а иногда и нет, но мы же не сомневаемся в их профпригодности. Не трогайте и вы нас.

Сайт работает на WordPress