Елена-арт блог


« Вернуться на сайт
Правила использования Елена-арт блога

25.05.2009

Рубрика: У песочницы. — admin @ 21:07

20.05.2009

Сон гинеколога. Отрывки.

***

Илья.

Ильюша Душенькин был самым невысоким в классе. И не только среди мальчиков: он вообще был меньше всех. Меньше мальчиков и меньше девочек. Кроме того, Илья был честен и бескорыстно добр. Наверное, поэтому за ним прочно закрепилась кличка «Ильюшенька-душенька».
Сказать, что Илья не переживал из-за своей низкорослости и смешной фамилии – это не сказать ничего. Переживал, да еще как! Но Илья был натурой деятельной. Справедливо рассудив, что слезами горю не поможешь, Илья со второго класса пошел в детскую спортивную секцию.
К своему великому сожалению, результатов от бесконечных тренировок Илья не видел – расти он не начал. Лишь однажды, будучи уже в пятом классе, неожиданно выяснил для себя, что тренировался не зря. Мальчуган из параллельного класса, бойкий Леня Кусков, получивший двойку по городской контрольной, и от этого, видимо, пребывавший не в духе, саданул Илью по голове ранцем. Реакция Илью была неожиданной для него самого. Леня, на три головы выше Ильи, получил апперкот, упал на снег и, таращась от неожиданности, спросил:
- Ты чего? Сдурел?
- Не лезь ко мне. У меня шапка новая. Что, не видишь? – спросил Илья.
Дурацкую кроличью шапку-ушанку, подаренную мамой в прошлом месяце на День Рождения, Илья невзлюбил сразу. Но огорчать маму, которая копила деньги на подарок единственному сыну, не хотел: послушно одевал шапку каждое утро, идя в школу.
С тех пор Илью никто не трогал.
До седьмого класса Илья смиренно сносил издевательства, а потом вдруг, за каких-то полтора года, превратился в Илью – Муромца: стал самым высоким в классе.
Как-то у учительницы по физике пропала ее любимая, подаренная покойным мужем, авторучка. Ольга Павловна так безутешно плакала, что Илья, не долго думая, решил разобраться в случившемся.
Дело выглядело в его глазах настолько простым, что Илья, подумав логически, отпросился с урока «в туалет» и через 10 минут торжественно вручил пропажу Ольге Павловне.
- Как же ты нашел ее? – спросила она, вытирая слезы с покрасневшего носа и с восторгом глядя на мальчика.
- Петренко из 6 «А» любит все мелкое. Авторучки постоянно дома забывает, просит запасные у всех, и разбирает их на уроках, как маньяк. Вечно из его карманов что-то сыпется. К тому же, он у девчонок заколки таскает. И по мелочи ворует – это тоже все знают, директор с ним даже беседовала. Их класс как раз сейчас на физкультуре, я зашел в раздевалку, проверил его карманы, и точно. Нашел, - пожал плечами Илья.
С тех пор Илью называли не иначе, как «мент».
Школьные хулиганы его не любили, даже побаивались. Илье же было безразлично, как к нему относились: он был таким, какой есть. Был самим собой. Не старался казаться лучше, не искал ни уважения, ни поклонения.
Блестяще, с золотой медалью окончив школу, Илья, не долго думая, поступил в юридический: к кличке «мент» он привык – она не угнетала его так, как «Ильюшенька-душенька».
22 сентября 2009 года. 20:53.
Илья сидел за столом, глядя в компьютер покрасневшими глазами. Убийство. Убийство, но ничего не ясно. Ни одной зацепки.
«Глинская Лариса Федоровна, 1967 года рождения. Место рождения – город Москва. Адрес: Малая Волокитинская, дом 24, строение 2, квартира 8. Место работы: женская консультация №4. Профессия: акушер – гинеколог.Найдена мертвой 15 сентября 2009 года, в 21:40.»
Убита по дороге домой, шла с работы, мимо старых ржавых гаражей.
Вспомнив разговор с Палычем, судебным паталогоанатомом, Илья совсем загрустил: никаких зацепок!
Лариса Федоровна была банально задушена. Дешевыми капроновыми колготами, коих продается бесчисленное количество на рынках типа Черкизовского, и на «развалах» у каждой станции метро.
Раздался вой сирены – жена Ильи, Светлана, которая вечно «пилила» мужа за то, что он никогда не бывает дома, издевательски установила ему на мобильный телефон этот звонок – сирену.
Илья воспринял это спокойно. Вернее, ему было безразлично, какой у него звонок – он, похоже, даже этого не заметил…
Взяв трубку, Илья вздохнул. Светлана.
- Привет, Светик.
- Лапуль, ты скоро? Мы с Геником котлет нажарили, - спросила Света, как всегда, обиженным голосом.
Илья, сглотнув (знает, ох знает, жена, чем заманить мужа), сказал:
- Сейчас выезжаю.
Была у Ильи единственная слабость – он любил поесть. Хорошо поесть, плотно – именно тогда у него, как он выражался, «начинал варить котелок».
- Знаю я твое «сейчас». Давай скорее, а то Геник все слопает! – предупредила Света.
Девятилетний Геннадий был настоящим сыном своего отца – он очень любил поесть. Но, к сожалению, пока еда в прок ему не шла: как и папа, Гена был самым маленьким в классе.
Нажав «отбой», Илья, взглянув на часы в телефоне, удивился: почти девять вечера!
Уже подводя курсор мыши к «завершению сеанса», он услышал сигнал: пришло письмо.
Обреченно вздохнув, Илья открыл его.
- Длинное, зараза… а дома котлеты, - тихо сказал он, и добавил:
- Ну, ничего. Я тебя распечатаю, а дома прочитаю. После ужина.

22 сентября 2009 года. 22:40.
Плотно поев, Илья открыл папку, пока Светлана убежала секретничать по телефону со своей лучшей подругой Кариной, у которой почему-то никак не складывалась личная жизнь. Опять у нее что-то случилось? Ох, эти женщины… а у этой, Людмилы Федоровны, что произошло, интересно? Кто ее убил, почему?
Илья был настоящим профессионалом, чемпионом по раскрытию самых сложных дел - именно потому, что ни на секунду не забывал о работе: все думал, думал, искал ответы. Искал везде. В воздухе. В осенней листве. В музыке. В тех же котлетах…
Котлеты. Хорошие были котлеты. Наверное, фарш Светлана купила свежий. Фарш. Фарш… Что-то кто-то, кажется, говорил про фарш…
Илья, открыв распечатанное письмо, задумчиво почесал подбородок.
Писал его коллега, из Саровска. Сегодня утром у них был обнаружен труп женщины. Задушенной колготами. Женщина работала в больнице. В гинекологическом отделении. Акушером-гинекологом.
В кухню влетела Света и обняла Илью:
- Лапуль, кажется, Каринка выходит замуж!
- Светуль, кажется, у меня серия, - ответил Илья, глядя на пустую тарелку, где еще недавно лежали вкусные котлеты. Из свежего фарша.

***

Я

«Блин, да что ж это за жизнь!» - Лялька( по паспорту Ольга, моя законная супруга), затянувшись в последний раз, со злостью вдавила недокуренную сигарету в кучу бычков, которыми была забита пепельница – белоснежная, перламутровая, похожая на раскрывшуюся лилию.

«А что я могу сделать», - вяло пожал я плечами и взял зажигалку. Лялька, выхватив у меня только что закуренную сигарету, вскочила, выдернула свой вечно заряжающийся старенький мобильник из зарядного устройства с такой силой, что, наверное, вся розетка, да и вообще проводка старой пятиэтажки, на последнем этаже которой мы снимали квартиру, чуть не выскочила из стены. «Как меня все достало!» - она хлопнула замусоленной кухонной дверью так, что задребезжало треснутое когда-то стекло. «Пойдем, сладкая, вот так… одеваем шапочку…» - донеслось из комнаты.

«Снова к маме собралась. Обиделась. Ну и фиг с ней, хоть высплюсь», - подумал я, зевнув. В пачке не было ни одной сигареты.

Лялька собиралась преувеличенно громко – видно надеясь, что я помогу вытащить на улицу коляску. «Не угадала», - подумал я и, на ходу стягивая футболку, пошел в ванную. В ванной был хронический срач, впрочем, как и на кухне, как и в единственной комнате нашей съемной квартиры. Я бросил пропотевшую футболку на пол, в кучу описанных Алинкой пеленок, Лялькиных стрингов, полотенец и другого барахла и включил душ. Восемьдесят процентов воды полилось не из лейки, а из шланга, который я все время забывал починить. Эх, давно надо бы купить новый, но денег нет… Я настроил душ так, чтобы струя из дырки плотным потоком была направлена на меня и, сквозь шум воды, услышал: «Козел!», сопровождаемое отнюдь не слабым ударом в дверь. Понятно, за что – я не помог спустить с пятого этажа легкую прогулочную коляску. «Ничего, не сломается», - я зевнул и открыл пластиковую крышку «Хэд энд Шолдерс». Шампуня не было. Намыливая голову крохотным засаленным куском мыла, я понимал, что Лялька, наверное, в чем-то права.

Безденежье задалбливало. Денег не было ни на что. Ни на сигареты. Ни на памперсы. Ни на новые джинсы. Ни на жратву. Ни на «Фейри». Да и посуды у нас толком не было.

Мы с Лялькой поженились полтора года назад. Что меня дернуло связаться с восемнадцатилетней веселой (постоянно рот до ушей) невысокой девчушкой с роскошным бюстом? Не знаю. Ответа на этот вопрос у меня нет. Сначала вроде все было хорошо – я как раз закончил институт и, что называется, «отрывался», упиваясь свободой и собственной взрослостью. Ведь ни к кому не относятся так уважительно – подобострастно, как к врачам, от которых зависит не только здоровье, но порой и жизнь. С Лялькой же, напротив, я чувствовал себя юным и безбашенным – таким, как, наверное, ни с кем и никогда. Мы бродили по старому парку до четырех утра, без конца болтали и курили, каждые полчаса бегали к круглосуточному магазинчику за новой порцией пива. Лялькины друзья и подруги тусовались в глубине парка, на веранде, у старых сломанных каруселей. На веранде было хорошо даже в дождь – кусок крыши у стены держался прочно, и всегда, даже в самый сильный ливень было сухо и как-то по-особенному уютно. С Лялькой и ее компанией мы познакомились случайно – шли как-то с братом, спорили и вдруг неожиданно хлынул дождь. Зонтиков у нас не было, разговор был неокончен, пиво не допито – в общем, по домам было идти рано и мы побежали к веранде (быстро, пока сигареты не намокли). Веранда оказалась занята – две симпатичные девчонки сидели на большом бревне и рассматривали картинки в мобильном телефоне. Увидев нас, они обрадовались и попросили поделиться сигаретами. Потом – пивом. Дождь полил сильнее и почему-то в нашу сторону, поэтому нам пришлось прижаться к самой стене, куда не попадали капли. Так мы и стояли вчетвером, прислонившись, друг к другу – вспотевшие от неожиданно жаркого денька «бабьего лета», немного промокшие.… Потом дождь кончился, мы с Митькой уже не помнили, о чем спорили, и продолжали стоять вместе с девушками, болтая ни о чем… Я забыл о завтрашнем дежурстве, о том, что у мамы сегодня День Рождения и надо бы вообще-то позвонить ей и поздравить. Я стоял и прижимался к черной Лялькиной маечке с дурацким розовым улыбающимся черепом. Майка была немного залита чем-то сладким и давно высохшим, наверное, соком. Тогда меня это умилило…

Ближе к вечеру подтянулась компания Ляльки – трое ребят и две девчонки, с двумя гитарами и бутылкой дешевого вина. Митяй, потусовавшись еще часок, отправился к жене, которая уже «закидала» его смсками, а я остался. В тот вечер, да и во все остальные, я был спонсором – Санек, один из ребят, несколько раз бегал за пивом, сжимая в потном кулаке мои честно заработанные десятирублевки. Я слушал песни «Наутилуса» и «Агаты Кристи», курил, тискал Ляльку и чувствовал себя абсолютно счастливым и беззаботным.

То утро я встретил дома у Ляльки. Проснулся от запаха сигарет. Лялька сидела и курила рядом со мной в постели, подложив под спину две подушки. Пепел падал на пододеяльник и я машинально воскликнул: «Осторожно!» «А, забей!» - Лялька встала, взяла пододеяльник и, стряхнув пепел прямо на пол, вновь улеглась рядом.

***

У Алинки четвертый день температура под сорок, а эти курицы не могли вызвать скорую! Участковый педиатр не понимает ни черта! Явно – воспаление легких! Дыхание учащенное, синюшный носогубный треугольник, ребенок кашляет кровью и весь в поту - я не понимал, почему сразу не направили на рентген, как можно было довести ребенка до пневмонии? Сжимая в руках маленькое горячее тельце, я качал дочь. Она тихо плакала, даже не плакала, а обессилено стонала. Я осторожно сел в старое продавленное кресло, положил задремавшую Алину себе на грудь, стянул с кровати плед и укрыл ее. Из-за двери показалась теща, я махнул ей рукой, как отмахиваются от назойливой мухи и она, тихо поставив на стол бутылочку с чаем, ушла, закрыв дверь. Качая дочь, я не заметил, как уснул сам…

***

Какая радость, что получилось устроить Алинку в садик! Какая удача! Одной рукой я держал ускользающую Алинкину ладошку, в другой нес пакет с запасными колготками, пеленкой и новыми белыми туфельками (для того, чтобы ходить в группе). Я открыл дверь и почему-то стал спускаться вниз, по серой холодной лестнице, держа Алинку за руку. Алина хныкала и упиралась. «Ну не плачь, малышка! Всем детям сначала не нравится в садике, потом привыкнешь!» - строгим тоном авторитетного отца говорю я ей. Алина в ответ разражается бурным плачем. Мы, спустившись еще на один пролет, оказываемся перед дверью. «Странная группа – в подвале, что ли? Без окон? Лестница вниз. Куда смотрит санэпидемстанция, интересно» - подумал я с недоумением и открыл тяжелую покосившуюся обитую железом дверь. Оказавшись в огромной, размером, наверное, с футбольное поле комнате, тускло освещенной несколькими лампочками, висевшими на низком сером потолке, я чуть не оглох. Кругом были малыши. И все плакали. Плакали как-то тихо, безнадежно, но из-за того, что их было много, плач превращался в какой-то оглушительный гул, от которого разрывалась душа. Кругом – ни одной игрушки. Серый, грязный, покрытый лужами бетонный пол. Дети, все как один, были почему-то совсем без одежды. Они сидели, стояли, ползали, держась за стены, некоторые, самые маленькие, лежали на ледяном полу. Я, отпустив Алинкину ладошку, поднял малыша, на которого чуть не наступил, войдя в эту комнату. Ребенок не плакал, а тихо всхлипывал. Тельце его было совсем холодным, странно холодным. Малыш посмотрел мне в глаза и от ужаса я чуть не уронил его. Он точь-в точь был похож на моих племянников, Славика и Данилку! Месяцев в шесть они были копией этого ребенка, которого я сейчас держал на руках! О Боже! Меня словно ударило током. Приблизительно год назад я делал аборт жене брата, Наташке! Был мальчик, девять-десять недель… это он! Точно он. Но этого не может быть! Бред… Ребенок смотрел на меня как-то безнадежно и серъезно, а я вдруг почувствовал, что начинаю задыхаться, что мне надо закричать, громко, так, чтобы оглохнуть, потому что иначе я сойду с ума. Я закричал, но вместо крика раздалось какое-то сиплое карканье. Плачущая Алинка, тянувшая меня за карман джинсов, показывала пальчиком куда-то вправо. Я повернулся. Возвышаясь над малышами, в грязно – сером окровавленном халате стояла Нина Павловна, моя медсестра. «Ну, что стоишь? Раздевай Алинку!» - приказала она. «Зачем? Здесь же холодно?» - просипел я. Мой голос меня почему-то не слушался. «Все. Теперь ты не командир мне. Раздевай Алину» - Нина Павловна подошла и стала стягивать с Алинки желтый с мишками сарафанчик, который мы с Лелькой специально купили для садика – чтобы наша дочка была самой красивой. «Алина, отталкивая Нину Павловну, визжала и рвалась ко мне, а я, словно окаменевший, стоял с малышом на руках и смотрел на них. Нина Павловна, схватив Алинку, стянула с нее белые колготки и потащила мою девочку, упирающуюся и совсем голенькую, к покосившейся двери, едва видневшейся в полумраке комнаты. Я, перепрыгивая через лежащих и ползающих детей, побежал за ними. Нина Павловна быстро отворила дверь и проворно проскользнула внутрь. Алина, с расширенными от ужаса глазами, вцепилась в косяк. Нина Павловна рванула Алинку с нечеловеческой силой, и моя дочь скрылась за ужасной дверью в кромешную тьму, куда я не смог войти – какой-то черный туман, как магнит, отталкивал меня. Я пытался провалиться в эту будто надувную мягкую страшную черноту за моей девочкой, но слышал лишь постепенно сливавшийся с тишиной Алинкин плач. Вдруг малыш, которого я по-прежнему держал на руках, схватил крестик, висевший у меня на цепочке много лет (его на шестнадцатилетние подарила мама) и поднес к моему лицу, не отрываясь, глядя в мои глаза.

Я зажмурился от неожиданности и… проснулся. Оказывается, это был сон. Ужас. Митькин ребенок… не Славик и не Данька… Алинка… Алина! Дочка, лежащая у меня на руках, была какая-то неестественно бледная. Плюс тахикардия. Плюс снижение пульсового давления. Похоже на инфекционно-токсический шок. Раздался звонок в дверь. Скорая. Наконец-то.

Через час, отправив Ляльку с Алинкой в больницу, я тупо брел по бульвару, докуривая последнюю сигарету. Кошмар. Неизвестно, выживет ли моя дочь.

Я посмотрел на небо. Собиралась гроза. Вдруг между листвы что-то блеснуло. Крестик… Крест. Передо мною , за деревьями, стоял огромный храм. Я часто ходил этой дорогой, но почему-то не замечал его… и не заметил бы, наверное, если бы не тот малыш, из сна, мой племянник… которого я собственноручно убил тринадцать месяцев назад… о, Боже. Что же это получается? И всех остальных детей – тех, их моего сна, значит, тоже убил я… Вздохнув, я выбросил сигарету и подошел к храму. Из храма доносилось пение. Я опять вспомнил свой сон, ту комнату, медсестру Нину Павловну, которая умерла этой зимой, несмолкающий, вечный детский плач, Алинку… Состояние Алины очень тяжелое, она между жизнью и смертью - как врач, я это отчетливо осознавал. Алина и мой нерожденный племянник… «Вам свечку?» - услышал я, словно сквозь туман. За свечным ящиком стояла миловидная женщина в платочке. Она улыбнулась и снова спросила – «Так какую? Которую по два или по пять?» «Чего по пять? Миллилитров? Альбумина? Реополиглюкина?» Какой вес у ребенка?» - тупо переспросил я женщину. Я думал об Алине. «Что у Вас случилось?» - она смотрела на меня, округлив глаза. «Моя дочь, Алинка… она в больнице. Пневмония» - не зная зачем, объяснил я незнакомке. «Закажите сорокоуст о здравии. Она крещеная?» - спросила женщина. «Да. В два месяца крестили, приезжала мама, она настояла», ответил я. «Слава Богу!» - женщина, улыбнувшись, написала что-то на бумажке. «Сколько стоит? У меня нет с собой денег» - я пошарил по карманам, тщетно пытаясь найти хоть какую-то сумму. «Ничего, завтра принесете» - она всунула мне в руку свечку и сказала: «Идите же. Служба уже началась».

Я прошел дальше. Кругом висели иконы, сквозь огромные окна виднелось предгрозовое небо, но солнце сияло - та часть, где оно находилось, оказалась абсолютно безоблачной. Что-то похожее творилось с моей душой. Я подошел ближе к окну. И оказался перед иконой. Богоматерь с младенцем на руках. Перед ней горело множество свечей. Я стоял и смотрел на огоньки. Сколько их? Свечей? Сколько абортов я сделал? Перед моими глазами все кружилось, огни свечей превратились в бесконечный хоровод. «Свечку некуда поставить? Сейчас, я уберу, милый» - древняя бабуля в платочке ловко вытащила, не боясь обжечься, почти догоревшую свечу. «Ставь». И я, наверное, впервые в жизни, неловко зажег свечу и поставил ее. Теперь мой огонек кружился в хороводе вместе с остальными. Не знаю, сколько я стоял, почти все свечи уже все потухли, лишь несколько самых толстых неторопливо догорали в тишине и полумраке. Служба давно закончилась. Передо мною стояла та самая старушка. «Милый, пора храм закрывать. Приходи завтра» – виновато сказала она. Я вытер слезы (надо же – даже не заметил, что плачу), кивнул и вышел на улицу.

Лил дождь, грохотал гром, сверкали молнии. Я промок за несколько секунд. Джинсы стали тяжелыми и неудобными и я подумал, что, наверное, мобильник сдохнет. Мои слезы моментально смешались с дождем, я шел и спокойно плакал – все равно никто ничего не заметит. Впрочем, улица была совершенно пуста. Дождь нещадно хлестал деревья, их ветки прогибались, чуть ли не до самой земли. Воздух был пронзительно – свеж, я дышал глубоко, и это не давало мне разрыдаться. Я вспоминал маленькую ручку, протягивающую мне мой крестик и серьезные серые глаза малыша. Эта ручка… правая, тогда, во время аборта, она была оторвана мною, кюреткой, и голова… и тельце превратилось в месиво кровавых ошметков. Но почему я не понимал все раньше? Когда я стал думать так, как думал еще вчера, когда эти дети для меня были всего лишь биомассой?

О поездке в Храм, где служил святитель Николай, архиепископ Мир Ликийских.

Рубрика: О поездке в Храм — admin @ 10:52

Мы с мужем и двумя младшими детьми, впервые оказавшись в Турции, первым делом решили поехать в древний город Миры, входивший некогда в область Ликии, который в наши дни носит турецкое название Демре, в Храм, где служил святитель Николай, архиепископ Мир Ликийских.

По прибытии в отель мы узнали, что в наш заезд экскурсия в Миры планируется на среду. Была еще только суббота. Нам удалось погреться на солнышке пару дней (температура + 24, «грибной» дождик не в счет). На третий день, в понедельник, разразилась жуткая гроза, и мы стали свидетелями смерча, вдребезги разнесшего соседний пляж. Дальнейший прогноз погоды был неутешителен: во вторник снова гроза, в среду буря, в остальные дни, вплоть до нашего отъезда, нескончаемые дожди и грозы.

Оплатить поездку в Миры нужно было во вторник. Завтракая под шум проливного дождя, мы решали, ехать или все-таки поостеречься: 300 км, двое маленьких детей, буря. Муж сказал, мол, оставайся с детьми, если хочешь, а я могу поехать один. Тут я вспомнила, как перед отъездом в Турцию мы пришли за благословением к отцу Андрею, а он предупредил нас о том, что будут искушения, и поняла, что, отказавшись от поездки, лишу детей благодати. Тогда я попросила мужа, чтобы он, как глава семьи, сам решил, как быть. Он сказал: «Едем все вместе».

Встали мы около пяти утра, автобус отправлялся в шесть. Мы сильно удивились, когда увидели, что кроме нас, из всего огромного отеля едут всего лишь двое. Когда мы садились в автобус, дождь только накрапывал, хотя молнии предупредительно сверкали каждую минуту. Не прошло и получаса, как начался такой ливень, которого я не видела даже в кино – дождь лил так, что весь транспорт, ехавший в тот момент, в том числе и наш автобус, остановился. Было такое ощущение, что нас поливали из огромного шланга. Это продолжалось около часа, потом мы все-таки потихоньку поехали, по пути заезжая в отели, где к нам присоединялись еще по два-три человека. Они с ужасом смотрели на нашу семью – видимо, их поражало то, что мы поехали в такую погоду с грудным ребенком. Откровенно говоря, мне и самой было страшно – мало ли что могло случиться по дороге?

Дети проснулись и начали капризничать, а я всегда страдала морской болезнью, и эта поездка не стала исключением. Выручил муж – он взял на руки сына и стал объяснять возмущенной шестилетней Маргарите, что это не хулиганы поют в караоке, а мусульмане так молятся, я же, «заправившись» мятной жвачкой, взялась за фотоаппарат.

Дождь полил с новой силой, из-за туч рассвет почти не наблюдался. С трудом добравшись до Анталии, наш автобус остановился – впереди был потоп, машины стояли, и вода практически целиком закрывала их колеса. Естественно, ни о каком движении дальше не было и речи.

Тогда находчивый водитель поехал в объезд. Под Анталией к нам присоединились еще несколько туристов во главе с гидом. Он начал рассказывать о Храме – оказалось, что служба там проходит всего дважды в год, в дни Памяти в мае и декабре. Я была удивлена и расстроена – мы хотели подать записки, заказать молебен. И это при том, что мечетей в Турции больше, чем у нас, извините, продуктовых магазинов. Постоянно приходилось слышать молитву, пропущенную через усилитель и повторяющуюся каждые несколько часов – Рамазан. Лично я не видела ни одной действующей православной церкви! И подумала, как же ужасно здесь находиться православному человеку – невозможно прийти в храм, зажечь свечу, постоять на службе…

Через какое-то время мы выехали на прибрежную дорогу. Шторм был такой, что брызги волн попадали на стекла нашего автобуса. Мне было по-настоящему страшно.

Наконец, где-то в районе двух часов дня, мы добрались до города, но выйти из автобуса не было никакой возможности – дождь лил, что называется, из ведра. Постепенно люди все-таки начали выбираться. Мы вышли последними и в первую же минуту промокли до нитки. Повезло только трехмесячному Ефрему – дождевик плотно со всех сторон облегал дорожную колясочку, которую мы предусмотрительно взяли с собой.

Сначала нас всех повели в иконную лавку. Было странно видеть мусульман, торговавших православными иконами. Некоторое время мы выбирали икону Св. Николая, хотелось, чтобы она нравилась и мне, и мужу, после чего пошли в Храм.

Зайдя на территорию Храма, я испытала смешанные чувства: с одной стороны – радость от того, что мы все-таки добрались, с другой - боль и разочарование при виде практически разрушенной святыни с разрисованными в некоторых местах стенами, с бездомными кошками, прячущимися от непогоды и … турникетами, как в метро (вход платный). Я ходила и пыталась представить себе, каким был этот Храм, где всю свою праведную жизнь трудился Св. Николай Чудотворец, и сердце мое разрывалось от того, что я как будто бы чувствовала, как больно Ему видеть сейчас то, что вижу я, и Небо плакало проливным дождем, и молнии сверкали, и было у меня такое ощущение, что Господь сильно разгневался на эту землю и на меня тоже, раз я оказалась здесь, в этой стране, с этими людьми, в эти минуты…

Я ходила и фотографировала, пытаясь найти наиболее сохранившиеся фрагменты храма. Подойдя к алтарю, услышала, как гид говорил: «А это алтарь. Он считается самым священным местом. Здесь могут находиться только священнослужители». С этими словами гид положил руку на престол. Все по очереди, и мужчины, и женщины, стали подниматься к алтарю, садиться на него, фотографироваться, а мне хотелось плакать. Мы с мужем нашли саркофаг Николая, приложились, к нему, приложили детей и нашу только что купленную икону. Здесь лежали мощи Николая Чудотворца, которые были незаконно вывезены итальянцами. Обвинять ли жителей города Бари в воровстве? Или же это – Божий Промысел? Ведь таким образом мощи Святителя Николая избавлены от неминуемого осквернения.

Уходили самыми последними – откровенно говоря, хотелось остаться еще. Нас повели через площадь в местный ресторан. Посреди площади возвышался памятник Санта Клаусу. Это мне показалось странным. Я задала вопрос гиду. Он ответил, что на этом месте стоял памятник святителю Николаю Чудотворцу.

После обеда мы сели в автобус. Обратная дорога была такой же сложной и опасной: проливной дождь, водопад с гор прямо на дорогу, под колеса автобуса, бушующее море, ветер, - однако «морская болезнь», верная моя спутница, чудом исчезла. И не было страха. Стихии я больше не боялась.

В отель мы добрались около восьми вечера, дождь практически прошел, и, что самое удивительное, четверг и пятница, два последних дня нашего пребывания в Турции, были теплыми и солнечными, несмотря на прогноз погоды, обещавший грозы! «Это Николай Чудотворец сделал нам такой подарок», - сказала я мужу, и он со мной согласился.

По приезде в Москву я рассказала о поездке своей подруге, также посетивший Миры этим летом. Ей тоже было искушение: накануне поездки у ее сына резко поднялась высокая температура. Она решила было не ехать, но сын настоял, и после поездки был совершенно здоров.

Теперь, глядя на икону Николая Чудотворца, приобретенную в Мирах, я вспоминаю о поездке и вновь ощущаю благодать и переживаю прикосновение к Чуду.

18.05.2009

Рубрика: КРЕЩЕНИЕ — Метки: — admin @ 15:07

Основы рисунка, живописи, композиции, развитие творческого мышления и социальная адаптация детей старшего дошкольного возраста

Рубрика: О занятиях с детьми — admin @ 11:14

pict411

d0b4d0b5d182d181d0bad0b8d0b52-767x10241

1. ОЗНАКОМИТЕЛЬНОЕ ЗАНЯТИЕ. Знакомство. На этом уроке важно разобраться, на каком уровне развития находится каждый ребенок, для того, чтобы понять и выяснить, как правильно строить занятия, чтобы они были максимально эффективны.

Необходимо также учитывать, какое время года для того, чтобы ребенок лучше развивался и адаптировался к жизни.

Сейчас наступила осень. Про это и будет первое занятие. Какой самый яркий пример осени?

Дерево.

Каждый ребенок должен разукрасить несколько листьев, вырезанных по шаблону,после чего все листья наклеиваются на дерево. Дерево подготовлено заранее - оно нарисовано на большом листе ватмана: голубой фон, ствол, ветки, (листья отсутствуют) осенняя трава.

Я демонстрирую дерево без листьев, пейзаж явно осенний, опавшей листвы нет. И задаю наводящие вопросы:

1.Какое время года изображено на картине?

2.Чего здесь не хватает?

Дети отвечают, что осень, но не хватает листьев, и я предлагаю им разукрасить вырезанные мною листочки и наклеить их, что дети с удовольствием и интересом начинают делать. Параллельно я показываю им настоящие опавшие листья и обращаю их внимание на то, что осенние листья имеют весьма разнообразную цветовую гамму.

В результате получилась красивая картина - дерево с “настоящими” листочками.

2. Знакомство продолжается.

Более двадцати лет (с 14-ти летнего возраста) работая с детьми и имея своих четверых, я усвоила, что дети лучше всего воспринимают информацию в виде игры. Поэтому я, поздоровавшись с ними, предлагаю поиграть в садоводов. Продолжается и тема деревьев, так как с листочками мы разобрались, а ствол и ветви еще не рисовали. Малышам раздаю листки бумаги с загнутым на 2\3 верхним краем. У меня такой же лист. Я держу планшет на уровне груди, лицом к детям и начинаю рисовать ствол, потом ветки. Ребята видят, КАК рождается картина, и повторяют за мной, рисуя на своих листах бумаги. В то же время я рассказываю им, что каждый из них в данный момент сажает маленькое деревце - яблоню, аккуратно ухаживает за ней, поливает, спасает его от гусениц. Дети начинают рисовать листочки - молодцы, хорошо поливаете, говорю я. Потом я прошу нарисовать травку, солнышко, чтобы дереву не было скучно. И вот, казалось бы, картинка готова, но тут я прошу детей поднять верхний, загнутый край бумаги. Получается, что на бумаге осталась нижняя часть дерева, а сверху ничего нет. Дети не успевают удивиться, как я беру планшет и продолжаю рисовать свое деревце, объясняя детям, что оно выросло - ведь мы так долго поливали его. И вот, наконец, получается высокая яблоня, усыпанная спелыми красными яблоками! Рисунок - раскладушка. Дети довольны - вот, смотрите, какая яблоня была маленькая, а какая выросла огромная! Вот как я хорошо ухаживал! Хочется надеятся, что дети поняли, что значит быть ответственными и заботливыми. Кроме того, важно было сконцентрировать внимание ребят именно на яблоне (дети с ОНР и т.п. отвлекаются на рисование бабочек, цветочков, что крайне нежелательно, так как это мешает им работать над основным объектом и уловить суть занятия).

3.Осень навязчиво стучит скучным серым дождем по карнизам. Я спрашиваю у детей, что необходимо взять, выходя из дома в дождливую погоду. Конечно же, дети очень сообразительны и все как один кричат: “ЗОООНТИКИ”!

“Какой бы ты хотел зонтик?”-спрашиваю я у каждого малыша и раскладываю перед ними вырезанные мною из цветной бумаги заготовки. Дети выбирают понравившийся цвет, после чего я раздаю каждому по 2-3 банки гуаши контрастных цветов, кисточку и ватную палочку (гигиеническую). Ребятам нравится делать узоры из точек с помощью ватной палочки, а кисточкой мы проводим линии и получаются оригинальные, неповторимые зонтики! Вот и расцвел тусклый осенний день неожиданной яркой радугой! Но украсить дождь - это полдела. Я беру большую яркую раму, рисую на белом листе капельки дождя, наклеиваю наши зонтики и получается настоящее произведение дизайнерского искусства! Главное - удачно скомпоновать зонтики по цвету.

4.Осень - пора самых красивых цветов. Как прекрасен подсолнух! Я спрашиваю у детей, любят ли они цветы. Оказывается, что цветы любят все - и мальчики и девочки. Я говорю им, что было бы совсем неплохо украсить наш детский сад цветами. Любыми, теми, которые нравятся именно вам. Для этого их надо всего-навсего нарисовать. И повесить на стену в рамочках. Дети с энтузиазмом принимаются за работу. Я показываю им наглядные пособия, приготовленные мною, доступные для их возраста (многие почему-то решили изобразить ромашки). Объясняю, что цветок может быть декоративным - тогда к нему необязательно подрисовывать стебелек и травку (большинство детей все-таки предпочитают полноценный рисунок - с солнышком, травой и пр. Особенно дети с ОНР, ЗПР, так как их вообще сложно сконцентрировать на чем-то одном.).

Если у кого-то проблемы с композицией, я прошу ребенка подрисовать что-либо, чтобы избежать пустого пространства (иногда второй цветок, если основной элемент сильно смещен, или радугу, если цветок расположен слишком низко и пр.). Часто, к сожалению, вижу, как малыш, расстроенный тем, что, на его взгляд, ничего не получилось, размазывает рисунок ластиком. Потому что его постоянно учат все делать правильно. Но рисование - это не математика и не правописание. Здесь детям необходимо предоставить полную свободу, иначе к школе мы получим готовых невротиков, абсолютно не уверенных в себе. Можно лишь корректировать (добавлять недостающий элемент, немного подправлять), непременно спрашивая: “Можно я тебе помогу?”, “Наверное, ты хотел изобразить это вот так?”. Обычно даже самый робкий ребенок соглашается, а остальные дети сами зовут меня, когда понимают, что им требуется помощь. Основная задача педагога в данном случае, на мой взгляд, состоит в том, чтобы вообще не допустить использование ластика. Главное - “спасти” рисунок, сохранив его таким, каким пытался его создать ребенок. Тогда самооценка малыша поднимается прямо на глазах. Важно не учить ребенка “как правильно”, а дать жизнь тому крохотному росточку творческого начала, который есть в каждом малыше и который, к сожалению, легко можно втоптать в землю негативными фразами типа “неправильно”, “криво”, “переделывай заново”.

В конце занятия мы созерцали великолепный цветник, а наиболее удачные работы поместили в рамы.

Более половины ребят сделали по две работы.

5.Осенние яблоки самые красивые и вкусные. Наверное, пришла пора знакомить малышей с натюрмортами. Я не спрашиваю, любят ли дети яблоки - я говорю им, что принесла красивое яблоко, а вы должны его так нарисовать, чтобы оно выглядело вкусным! Дети смеются и с водушевлением берутся за кисти. Я уточняю в процессе работы, какого цвета драпировка и почему (еще раз рассказываю о контрастных цветах), пытаюсь сконцентрировать детей непосредственно на натюрморте (некоторые как обычно уходят от темы - берут произвольные цвета или включают в композицию придуманные предметы). Здесь важно тактично помочь увидеть ребенку реальность и ни в коем случае не дать уклонится от темы, не ошибится с композицией. Для педагога это одно из самых сложных занятий, несмотря на кажущуюся простоту. Но работы получились необыкновенные! Дети, у которых отсутствуют предрассудки, дети, которые не чувствуют ограничений - лучшие художники.

6. У каждого ребенка в детском саду есть любимое место - кому-то нравится игровая, кто-то любит детскую площадку. Кто что будет рисовать? Может быть, есть желание что-то добавить, или, если хочется, изменить? Ребята с радостью принимаются за работу. Но задача сложная - у кого-то не получается стол с пирожками, у кого-то качели. Это не страшно. Какие ты хочешь качели? Такие? А здесь что будет? Наверное, елочка? Так интересно рисовать детский сад! В этот раз занятие длилось дольше и рисунки получились сложнее.

7. Выпал первый снег. Какого он цвета? Белого? А вот и не правильно! Посмотрите внимательно, вон под теми деревьями какого цвета снег? Сиреневый! А возле дома, где тень, он синий. А на дорожке, под ярким солнышком, он совсем розовый. Что ты говоришь? Правильно, на дороге, где едут машины, снег почти коричневый. Белый он только тогда, когда на нем ничего не отражается, а такого практически не бывает. Вы наверное замечали, что в природе почти нет ничего совершенно белого и абсолютно черного? Давайте нарисуем первый снег. Ты хочешь нарисовать снеговика? Конечно, можно. Не забывайте добавлять в белую краску немного других цветов. Только чуть-чуть, а то снег получится грязный. Дети конечно же поняли все буквально и результат получился потрясающий - просто сказочный праздник цвета!

8.Сегодня снегопад - снежинки как-то по-особенному крупные, тяжелые. Раздала каждому малышу по листку, на которых изображены три круга разного размера. Предлагаю детям рисовать снежинки. Рассказываю, что они бывают разного размера и вообще каждая совершенно неповторима, но все они более-менее круглые. Некоторые похожи на паутинки, помните паутину Человека - Паука? Этим я, что называется, подписала приговор нашим снежинкам. Они были благополучно забыты, детей уже никакими усилиями к теме вернуть не удалось - каждый “плел” свои паутинки! Но у всех они получились неожиданно красивые и неповторимы, как настоящие снежинки.

9.Приближается Новый Год, тема нашего занятия - елочное украшение, красивый шарик на зеленой еловой ветке. Все дети начинают с шарика, я предлагаю им проявить фантазию и разукрасить шарик как хочется - можно нарисовать узор, можно просто закрасить одним цветом. Практически все на этом занятии обошлись без моей помощи, лишь некоторым я помогла справится с веточкой - у кого-то она получилась слишком громоздкой, но мы сделали из нее пушистую, а некоторые веточки укутали разноцветным снегом. Картины получились очень праздничные, похожие на новогодние открытки. Весьма своеобразно справилась на этот раз с наиболее непоседливыми малышами, которым мало было одного шарика - предложила изобразить веточку с тремя шарами! Но все равно они, как обычно, одной картиной не ограничились, при этом, к сожалению, “забывая” как следует проработать ветку. Очень сложно объяснить им простую истину “Лучше меньше, но лучше”. Трудно, но я пытаюсь.

10. “Ребята, совсем скоро наступает Новый Год!” - объявляю я радостно. “Дааа!”, уверенно отвечают мои ученики. ” У вас уже есть подарки для своих мам?” - задаю я вопрос. Короткое раздумье, после которого следует дружное: “нееет”. “Тогда давайте скорей готовить подарки!”, предлагаю я. Звучит радостное “Давааайте” и я раздаю детям будущие новогодние открытки: альбомный лист, сложенный напополам, на обложке - вырезанный круг (елочный шар), нарисованная карандашом ветка ели. На другой странице изображена дорога, на небе месяц, над ним - надпись “С НОВЫМ 2008 ГОДОМ!, и избушка (она нарисована на том месте, куда ложится вырезанное отверстие) - выглядет очень оригинально! Малышам предстоит сложная и ответственная работа - раскрасить открытку и добавить недостающие, на их взгляд, элементы - падающие снежинки, заснеженные елочки, занавески в окошке избы, снеговика, а может, пушистого зайчонка, сидящего под елкой. Работа закипела - кто-то рисует сани, у кого-то на открытке идет радостный Дед Мороз с мешком подарков… Очень хорошо дети справились с лицевой стороной открытки, не зря на прошлом занятии мы готовились - рисовали веточку и елочную игрушку-шарик. Открытки получились очень красивые, надеюсь, что мамы моих учеников были счастливы получить такой оригинальный подарок от своих малышей!

11. Позади новогодние праздники с их веселой суетой и чудесными сказочными представлениями! Ребята, кто приходил к вам на елку? Снегурочка? Дед Мороз? И даже Баба-Яга и Кощей Бессмертный? Вот их и будем сегодня рисовать! Выбирайте - кто кого? Малыши в восторге хватаются за краски, я с трудом убеждаю их сначала взять карандаши и пробую объяснить им, что такое портрет. Одна малышка расстроена - ей так хотелось нарисовать сапожки Снегурочки! Но ничего, вроде всех убедила. Принимаемся за работу и выясняется, что моя помощь не нужна - разве только подправить кое-где композицию и объяснять каждому, что такое “фон”. Дети краски не жалели и портреты получились яркие и очень душевные.

12. Сегодня ко мне подошел один из моих самых старательных учеников и возмущенно спросил:”Когда же мы наконец будем рисовать электричку?” Мне ничего не оставалось делать, как обрадовать его - сегодня! Конечно же сегодня. Все дети пришли в восторг, хотя я была в недоумении, так как о желании малышей рисовать электричку услышала впервые. Взяв планшет и повернув его к детям, я стала показывать, как изобразить железнодорожный состав. У всех получилось, и ребята спросили хором: “Какую брать краску”? “Любую”, ответила я им и спустя короткое время на столах лежали поезда всех цветов радуги. Лишь одна проблема возникла на этот раз, как, впрочем, и всегда - малыши все, как один, рисовали небо - синюю полоску, поезд, железную дорогу, траву - зеленую полоску, а в середине листа оказывалось незаполненное белое пространство. И мне снова и снова приходилось спрашивать у каждого ребенка, где он видел такую непонятную белую пустоту? Все отвечают, как один,что нигде не видели. “Тогда рисуй, заканчивай, дорабатывай небо”, - я неумолима. Детей 4-6 лет трудно сконцентрировать на том, что им кажется ненужным или скучным, но именно в этом возрасте необходимо научить их доделывать все до конца.

13. “А мы сегодня плавали в бассейне, как настоящие рыбы!” - сообщил мне Саид с гордостью. “Ты покажешь, как плавают рыбы? Нарисуешь рыб?- подхватываю я тему и начинается занятие. Кто-то плавал, как веселый дельфин, кто-то - как быстрая акула, а кто-то - неторопливо, как морская черепаха. Разноцветный морской мир окружил меня со всех сторон. “Сразу ясно, что очень весело купаться в вашем бассейне”,- резюмировала я в конце занятия, просматривая работы малышей.

14.”Хотим еще про море”- услышала я, придя к детям на очередное занятие вместо привычного “здравствуйте”. Темы последних трех занятий были стихийными, и дети были от этого в полном восторге. Ну, про море так про море. Кого мы еще не рисовали? Медузы были, и кит, и рыба-пила, и даже осьминог! “Якорь”, услышала я уверенный ответ. “Ну конечно же, корабли с якорями мы не рисовали - какое неслыханное упущение!”, - объявляю я, наконец, тему и все кричат “Ура!” Каждый ребенок рисовал свое - парусник, пароход с трубой и даже пиратский корабль. Мне оставалось лишь немного отцентровать, а остальное малыши изобразили сами - и русалок, и пиратов, и капитана.

15. “Я сегодня буду рисовать опять корабль! А я - Буратино! А я - Человека-Паука! А мне хочется только солнышко! Давайте нарисуем домик!” - накинулись на меня малыши, как только я вошла в группу. “Что делать?”, - думаю я. Каждый ребенок смотрит на меня горящими глазами, в которых светится надежда. “Конечно! Вы будете рисовать то, что решили. Потому что тема нашего сегодняшнего урока - телевизор! Мы рисуем телевизор. А вам решать, что он будет показывать!” - вот я и нашла выход из, казалось бы, безнадежной ситуации. “Какую брать краску?” - вечный вопрос и ответ, как всегда, “любую”. “У меня будет розовый телевизор! И в нем - принцесса!” - радуется Настя. “А мой будет висеть на паутине и показывать Человека Паука!” - гордо говорит Дима. Дети работают, а я тем временем пытаюсь быстро решить, какую тему мы возьмем на следующем занятии, чтобы объявить ее детям сегодня же - похоже, что я, пытаясь угодить малышам, чрезмерно ослабила контроль над ситуацией. Ведь в школе они будут лишены возможности составлять расписание уроков. “Закончила уже? А почему у тебя телевизор в воздухе висит?” - тоже извечная проблема, приходится вновь и вновь объяснять, что ничего не зависает в воздухе, кроме разве что птиц и воздушных шаров. “Где у тебя телевизор стоит? На тумбочке? Подрисуй под ним верхнюю часть тумбочки. Дети! Вы помните, что скоро 23 февраля? Пора готовить подарки для наших пап! Каждый из вас нарисует для своего папы свитер в подарок с красивыми узорами!” Детям идея понравилась, а некоторые тут же забросили свои телевизоры и попросили новые листочки - для свитера. “У меня сегодня нет больше листочков, так что давайте заканчивайте то, что начали: телевизоры”, - приструнила я непосед. Скоро занятие подошло к концу и я, собирая работы, с изумлением поняла, что такой простой, казалось бы, предмет - телевизор малыши изобразили настолько по-разному что восхищаться своеобразием рисунков можно, наверное, не один час.

15.05.2009

Стихи

Рубрика: Стихи — admin @ 19:05

Спасибо, Боже. Значит, это было нужно

Чтобы душа и сердце жили дружно.

Чтоб не покрылась толстым слоем льда душа

И сердце чтоб стучало не спеша.

Все для того, чтоб я была спокойна

И больно для того, чтоб не было мне больно.

Я принимаю, Боже, данное судьбой

Лишь бы душа моя была с Тобой.

Доченьки. Рассказ.

Рубрика: Доченьки — admin @ 15:49

Замуж я вышла рано, еще на первом курсе института, а после летней сессии родился Ромка.

Я не могу сказать, что мы с Лешкой собирались стать родителями - просто так получилось. Конечно, я испугалась, узнав, что беременна, безусловно, наши мамы были в шоке, естественно, почти все знакомые крутили пальцем у виска, когда мы с Алексеем в один голос заявили, что ребенку – быть. Тем более, что он, ребенок, уже есть.

Моя подружка, соседка по лестничной клетке Светлана, оканчивающая институт в этом году, вообще была в шоке:

- Ань, ты что? Зачем вам это надо? - спросила она.

Тогда мы поссорились с нею впервые в жизни. Я не смогла объяснить ни ей, ни остальным, что убить моего малыша для меня – неописуемая дикость, и вообще не могла подумать ни о чем подобном. Я чувствовала себя матерью. Очень волновалась – понимала, что возможно, я, восемнадцатилетняя, еще не подхожу на эту роль, но раз малыш уже есть, то иначе и быть не может.

Меня тошнило по утрам, поэтому первую пару я стабильно проводила в туалете. Помню, как хихикали надо мною, беременной, однокурсницы, забегавшие в туалет покурить, как я засыпала на лекциях, как сидела в библиотеке и смотрела в окно, на яркий апрельский денек и думала, что мой малыш скоро увидит зеленые листочки, которые, как и он, лежат, уютно свернувшись, и ждут, пока потеплеет. Помню, как снисходительно улыбались преподаватели, когда я сдавала экзамены, будучи уже на последних месяцах… в общем, было трудно, страшно, но все-таки чаще весело, как бывает весело только в молодости.

Наступил сентябрь. Институт я не бросила – спасибо моей маме, которая почти ежедневно отпускала меня на лекции. Я кормила грудью Ромчика, молока было много, я даже сцеживала, и малышу хватало еды на то время, пока меня не было. Мама ворчала, но иногда отпускала нас с мужем вечером в кино, на концерт или просто побродить по вечерней Москве.

Ромка рос веселым, общительным мальчиком, настолько общительным, что по ночам он просыпался по нескольку раз, терпеливо (но не долго) агукал и ждал, когда же мы соизволим подойти к нему. Потом, устав от ожидания, начинал реветь обиженным басом, и мы с Лешкой вскакивали и по очереди качали нашего сына. В общем, не считая бессонных ночей, оказалось, что быть мамой не так уж и трудно – я успевала и учиться и встречаться с друзьями и, конечно, заниматься малышом. Муж тоже с радостью возился с ним, он сразу полюбил сына, вопреки заверениям мамы, что, мол, мужчины начинают любить детей, когда тем исполняется лет пять-семь.

В начале второго курса в нашем потоке появилась новенькая, Вика – ослепительная блондинка, ярко накрашенная и броско одетая, которая почему-то сразу «положила глаз» на моего невысокого, нескладного, коренастого, с вечно торчащими в разные стороны волосами Лешку. Не сказать, что меня это сильно злило, но было немного неприятно, когда она своею неторопливой кошачьей походкой подходила к моему мужу, медленно опускала ему руку на плечо и низким медовым голосом, протяжно, произносила:

- Привееет. Меня завтра не будет на первой паре, скопируешь мне лекцию?

Лешка, добрая душа, обычно соглашался – у нас было принято «выручать» друг друга с помощью копировальной бумаги (ксерокса тогда еще не было). На меня Вика не обращала никакого внимания, будто бы я была стеклянная.

Иногда мы с Лешкой целовались в столовой, и тогда я замечала блеск злых слез в ее глазах. За Викой ухаживали многие, но моему мужу она была безразлична, поэтому я не волновалась, тем более что проблем у меня хватало.

В общем, жизнь была насыщенной, и все было хорошо, но у меня стало уменьшаться количество молока, а Ромке шел всего четвертый месяц. Мама сказала:

- Ничего, это от стресса, из-за того, что ты нормально не питаешься.

И мы стали прикармливать Рому молочными смесями. В конце концов, через некоторое время я кормила сына только утром и ночью. Я даже и не подозревала, что вновь беременна, потому что мама, бабушка и тетушки заверили меня, что пока кормишь, забеременеть невозможно из-за отсутствия овуляции.

Я долго ни о чем не беспокоилась, пока не поняла, что очень сильно, ну просто невозможно устаю. И на мне с трудом застегиваются джинсы. Сопоставив еще несколько фактов, я решила пойти к врачу в тот же вечер.

Из поликлиники я шла, глотая слезы, которые смешивались с редкими огромными хлопьями снега, падавшими с бездонно-черного январского неба.

Лешка почему-то обрадовался, обнял меня и сказал:

- Как здорово, что тебя не тошнило в первые месяцы. Маме мы ничего не говорили, пока она не поняла все сама. Ее реакция была неожиданной – она поставила нас перед фактом, что уезжает. Выходит замуж и уезжает. В Москву приезжал ее знакомый, бывшая институтская любовь, ныне разведенный, директор завода в северном городе. Мама показала фотографии коттеджа с гаражом, сауной и зимним садом.

Весной она уехала, трогательно попрощавшись и обещая высылать нам денег, сколько сможет. У нас и в мыслях не было ее удерживать – я была рада, что моя мама, которая растила меня без отца, будет счастлива.

Мы с Лешкой и маленьким Ромкой остались одни в огромной «сталинской» квартире, в которой почему-то быстро начала скапливаться пыль, а в раковине небоскребом громоздились одна на другой немытые тарелки. И всегда нечего было есть. В общем, мамы не хватало.

В институт мы с Лешей ходили по очереди – кто-то оставался с Ромкой. По воскресеньям приезжала бабушка – ворчала, мыла посуду, готовила.

Однокурсницы иногда намекали, что Вика продолжает «клеить» моего Лешку, но мне было совсем не до этого.

Однажды на лекции мне стало плохо, я потеряла сознание. Вызвали скорую и меня прямо из института увезли в больницу.

- Поздний токсикоз, истощение, куда смотрели, - ворчала принимавшая меня врач. Я дремала, кружилась голова, и мне было хорошо от мысли, что я, наверное, наконец, высплюсь. Через некоторое время я проснулась от громового:

- Давление зашкаливает. Будем кесарить.

Я не помню, что было дальше. Очнувшись поздно ночью от нестерпимой боли в животе, я поняла, что ребенка во мне нет. Страшнее чем в тот момент, мне не было никогда. Эта ужасающая пустота испугала меня так, что я вся покрылась липким холодным потом и закричала.

Медсестра, появившаяся через пару минут, уверила меня, что с ребенком все в порядке, он в инкубаторе, предупредила, что мне ни в коем случае нельзя вставать.

Мишенька появился на свет семимесячным, и весил столько же, сколько полуторалитровая упаковка сока J7. Он провел в детской больнице, куда его привезли из роддома на второй день после родов, почти месяц.

Я, на удивление врачей, пришла в себя довольно-таки быстро. На удивление – потому что операция оказалась очень сложной, в результате которой мне удалили матку. Может, было какое-то осложнение, может, врач неправильно провел операцию – все это в тот момент меня не волновало. Сердце мое разрывалось – хотелось нестись в больницу к Мишеньке и взять на руки Ромчика, который тогда только-только начал вставать на ножки, доверчиво хватаясь за наши с Лешкой пальцы.

Сессию Алексей сдавал буквально с Ромкой на руках, так как малыша не с кем было оставить. Однокурсники по очереди возили по институтскому скверику коляску с улыбающимся Ромкой, пока Леша, предусмотрительно взяв и мою зачетку, бесстрашно входил в аудитории и выходил с торжествующим видом – сердобольные преподаватели, словно сговорившись, не стали нас «заваливать».

Мишаня был совсем не похож на своего брата – спал все ночи напролет, а проснувшись, терпеливо ждал, пока я возьму его из кроватки и накормлю, после чего вновь засыпал. Ромка все время пытался схватить Мишеньку – то за носик, то за ушко, но особенно его интересовали глазки братишки, поэтому нам приходилось не выпускать из вида моего старшего (о, как это странно и неожиданно звучало для меня тогда – старшего) сына.

Ромкин День Рождения мы встречали всей семьей: Лешка, я, маленький Мишенька, мама, приехавшая со своим мужем и сам Ромка, который, словно понимая, что он является «героем дня», бодро вышагивал по квартире, улыбаясь и покусывая неизменную сушку – единственное спасение для его режущихся зубов.

Мама была категорически против того, чтобы я бросила учебу и уговорила бабулю переехать к нам.

- Сдашь свою квартиру, накопишь на ремонт и будешь на старости лет жить в нормальных условиях! - убеждала она бабушку.

Бабуля, похоронившая дедушку два года назад и давно уже собирающаяся на пенсию, подумав, согласилась – окна ее дома выходили на шумный Ленинский проспект, по которому вечно, и днем и ночью, куда-то спешили машины, а подоконники, сколько их не протирай, были серыми от копоти. У нас же сразу через дорогу был небольшой парк и окно бывшей маминой комнаты, предназначавшейся бабушке, выходило в тихий дворик.

Несколько лет пролетели незаметно, как пролетает летняя ночь, как высыхает утренняя роса от ярких солнечных лучей. Мы с Лешкой заканчивали институт. Светлана тоже вышла замуж за парня, с которым встречалась больше года – известного на весь район фарцовщика Кирюху и родила дочку Ксению – она всего на полгода была младше нашего Мишеньки. Света иногда «подбрасывала» Ксюню нам и бабушка с удовольствием возилась с тремя малышами. Света тоже часто брала моих мальчишек к себе – трое малышей были почти неразлучны.

Во время зимней сессии я заметила, что Вика, которая на четвертом курсе вроде успокоилась и перестала уделять внимание моему мужу, очень плохо выглядит, ходит заплаканная. Девчонки сказали, что они пытались ее разговорить, но она молчала. Тогда мы всей группой попросила Лешу поговорить с нею. Он пригласил ее в маленькое кафе возле института после лекций, а я демонстративно ушла домой – сказала, что тороплюсь в поликлинику с Мишей, тем более что это было правдой.

Вернувшийся вечером Алексей выглядел потрясенным. Вика прорыдала у него на плече четыре часа. Оказалась, что она на шестом месяце беременности. По ее словам, она поняла, что быть с Лешей ей не суждено и попыталась устроить свою личную жизнь – стала встречаться с немцем лет сорока, который регулярно, каждые две-три недели в течение уже года приезжал в командировки. Фред, как рассказывала Вика, носил ее на руках, и она даже подумать не могла, что он давно женат и является счастливым отцом пятерых детишек. Узнала об этом Вика слишком поздно. Виктория ведь вполне сознательно забеременела и собиралась сообщить об этом Фреду, но тот почему-то не появлялся в Москве почти три месяца. Когда наконец он приехал и позвонил ей, Вика примчалась и сразу «обрадовала» будущего папу, но Фред не только не обрадовался – он грубо обругал Вику, прогнал ее, правда, предварительно дав денег на аборт. Однако на пятом месяце аборт без медицинских показаний делать никто не брался, нашлась лишь какая-то сомнительная акушерка, к которой Вика решила обратиться только в крайнем случае. А деньги Фреда она быстро истратила. Родители Вики жили в Смоленске, поэтому, конечно же, ничего не ведали о случившемся. И вот уже три недели Вика не имела представления о том, как ей быть.

Становиться матерью она не желала категорически – ребенок без отца был ей не нужен. Малыш изначально являлся «ступенькой» к замужеству в Германию, Вика хотела осчастливить взрослого мужчину, у которого, как она полагала, еще нет детей, но Фред лишь разозлился – шестой ребенок от любовницы совсем не входил в его планы. Лешка попытался уговорить Вику оставить малыша, но столкнулся с яростным выпадом:

- Кому он нужен, этот ребенок?!? Тебе? Вот и забирай! Но сначала стань ему отцом, потому что позориться – рожать без мужа - я не буду!

- Так жаль малыша… - закончил Лешка свой рассказ.

А во мне будто бы что-то перевернулось. Не знаю, может, потому, что я никогда больше не смогу стать матерью, хотя очень молода, а возможно, из-за того, что меня, беременную, поддерживал отец моих детей, мне было очень жаль Викторию. Я решила поговорить с нею и, во что бы то ни стало, помочь сохранить жизнь ее малышу.

На другой день после лекций я подошла к ней и спросила, чувствует ли она, как шевелится малыш. Вика сразу же разозлилась и ответила, чтобы я не лезла не в свое дело.

- Может, я чем-то могу тебе помочь? - спросила я.

- Конечно можешь. Отдай мне своего мужа, - злобно, сквозь зубы, прошипела она, глядя мне в глаза.

Не зная зачем, я ответила:

- Ради твоего ребенка – я согласна.

В тот же вечер я, плача, уговаривала своего любимого Лешку, отца наших сыновей, жениться на Виктории.

- Ну, знаешь… я же не вещь какая-нибудь. Не могу. Не хочу, в конце концов. Я люблю только тебя и хочу быть с тобой. Давай усыновим Викиного ребенка.

- Ты не понимаешь – рожать ребенка без отца ей стыдно, она скорее убьет его, чем родит! К тому же усыновлять нам никто не даст, ведь мы еще молоды, не работаем и у нас двое маленьких детей. А даже если и попробовать - сколько пройдет времени, прежде чем все документы будут готовы – малыш проведет в Доме Ребенка не менее полугода!

Я, сама не зная почему, любила в тот момент малыша Вики больше всех – больше Лешки, может, даже больше, чем Рому с Мишей. Вдруг меня осенило, и я перестала рыдать:

- Леш! Она же стесняется рожать малыша без отца. А что, если ты просто признаешь себя отцом ее ребенка?

- Ну, если не надо жениться, я согласен, - обняв меня, покорно сказал Алексей.

На другой день я не пошла в институт, договорившись с Лешей о том, что он попробует решить все с Викой без меня.

Домой Алексей вернулся злой, с покрасневшим лицом. Рассказал, что Вике идея понравилась, но она предупредила, что растить малыша не будет, а, если мы так переживаем за этого ребенка, она откажется от него в пользу отца, то есть Лешки. Я захлопала в ладоши, обняла любимого и закричала:

- У нас будет малыш! Как здорово!.

Леша помолчал пару минут, и, когда я перестала прыгать от радости, сообщил, что весь поток теперь знает, что у Вики будет ребенок от него:

- Представляешь, какими глазами на меня смотрели все однокурсники и преподы!

Из-за этой истории Лешка не получил красный диплом, хотя шел на твердое «отл» - преподаватели явно занижали ему оценки и осудить их мы, по логике, не имели права: аморальный тип, отец троих детей в 22 года…

Вике почему-то нравилось издеваться над нами, она будто бы мстила за свою не сложившуюся жизнь. На меня же весь институт поглядывал с брезгливой жалостью – хотелось поскорей его закончить, чтобы никого не видеть, не слышать сплетен и любопытных взглядов, мол, посмотрите, они все еще вместе! Неужели Анька потерпит такое?

Самое неприятное было, когда об этом узнала бабушка. Во-первых, она не смогла простить Лешке его мнимой измены. Во-вторых, категорически не хотела принимать будущего ребенка: «Гони его, Анна, вырастим Ромочку и Мишу сами».

Сайт работает на WordPress